Через два часа бесплодных попыток отвлечь себя телевизором, вином, музыкой, хоть чем-нибудь, Марко сдался и пошёл в душ. Стоя перед прозрачной стеной, он размышлял, сможет ли он повести себя, как настоящий стоик, и влезть под холодную воду. Вторым вариантом было прекратить изображать высокоморального идиота, встать под тёплый душ и решить проблему, как подобает настоящему воину. То бишь, бедолаге вполне взрослому, но не имеющему доступа к живым женщинам. Плюнув на эго, Марко включил горячую воду.

Образ ненавистной ведьмы не шёл из головы, и Марко провёл в душе гораздо больше времени, чем планировал. До постели, хмельной и вымотанный, он добрался только к четырём утра. Ему снилась рыжая ведьма. Нагая, она лежала на белой смятой простыне, бесстыдно раскинув ноги, манила его и призывно улыбалась. На её белой коже танцевали отблески пламени, руки девушки тянулись к нему, оглаживали разгорячённое лицо, притягивали ближе. Она просила его о чём-то, тихо и нежно, льнула к нему, как кошка. Она целовала его и шептала на ухо какие-то нежности. Её акцент сводил Марко с ума, и он метался во сне не в силах унять вновь проснувшееся возбуждение.

А потом в его сны снова ворвалось пламя, и Марко с хриплым вздохом проснулся. Он не видел трагедию лично. Чёрный закопченный мрачный родительский дом, похожий на кладбищенский склеп – это всё, что он застал. Опознание родителей он помнил плохо. Ему, конечно, показали то, что от них осталось, но он бы не определил в этих головешках останки человека, если бы ему не сказали. С тех пор ему часто снился огонь.

В восемь позвонил Винченцо, его ассистент. Голова у Марко нещадно болела, а тело всё ещё ныло от перенапряжения. Марко готов был взбелениться и разорвать ко всем чертям контракт, но потом вспомнил сумму неустойки и всё-таки ответил на звонок.

– Надеюсь, у тебя есть важная причина. Чтобы будить меня в восемь утра первого января в мой законный выходной? – мрачно проговорил он в трубку вместо приветствия.

Винченцо был до зубовного скрежета бодр и лучезарен.

– Ма-а-арко! Дорогой! Buon anno!

– Пока что начало не очень! – прорычал Марко.

– Не злись, Марко! – ничуть не смутившись, продолжил Винченцо. – Ты же помнишь, что завтра у нас начинаются съёмки «русских» сцен?

– Завтра, Винченцо! Так почему же ты звонишь мне сегодня, да ещё в такую рань?!

– Нам улыбнулась удача, мой дорогой друг!..

– Да неужели?!

– Совершенно случайно в Риме гостит переводчица из Москвы. Эта девушка вчера учила моего дядюшку Джузеппе загадывать желания под бой часов. Надо пить просекко с пеплом бумажки, где написано желание!

– Что за чушь? Винченцо, ты пьян?

– Что ты, Марко! Честное слово! Дядюшка рассказывал, что весь его штат полным составом ночью жёг бумагу. Жильцы верхних этажей едва не вызвали спасателей.

– Ну и дурость!

– Так вот, про переводчицу. Она любезно согласилась помочь тебе с твоим текстом за сходную цену. И готова сделать это уже сегодня.

– С чего ты взял, что мне нужна помощь?

– С того, Марко, что ты русский язык слышал только в американских боевиках, а это – так себе учебное пособие!

– Я тренировался с электронным переводчиком!

– Я бы предпочёл, чтобы ты прошёл консультацию у носителя языка.

– А я бы предпочёл поспать! – рявкнул Марко, выходя из себя.

– В данном случае тебе платят не за сон. Если им придётся переснимать сцены с твоим русским текстом, то неустойка может быть выше твоего гонорара. Тебе оно надо?

Марко натурально взвыл, Винченцо расхохотался.

– Давай, давай, мой друг! Я назначил твоей переводчице встречу на Largo di Torre Argentina в одиннадцать. У тебя три часа, чтобы привести себя в порядок и добраться до места.

Винченцо положил трубку, а Марко с трудом подавил порыв швырнуть телефон в стену. Совсем не так он представлял себе удачное начало года. Поскрипев зубами, он всё-таки вырвал себя из кровати. Вишенку на торт его гнева положила пустая банка из-под кофе. Марко как-то забыл, что продукты имеют свойство заканчиваться, и не озаботился купить новую.