Шрифт:
– Похоже, проблемы тут достаточно серьезные.
– Для меня – да. Предпочитаю быть к ним готовым. До недавнего времени самым неприятным были ночные гонки молодежи на машинах с включенными на полную мощность автомагнитолами. Орут, швыряют на ходу пустые бутылки. Но несколько месяцев назад случилось несколько грабежей, и ладно бы ночью, а то ведь днем, пока все на работе. – Супруги переглянулись. Кэти кивнула, и муж продолжил: – Последней жертвой стала Хелена, честно говоря. Всего два дня назад. Сначала брат, а потом еще это - нельзя винить ее в том, что человеку захотелось на время спрятаться. Последняя соломинка.
– Два дня назад?
– Вечером, все обделали в сумерках. Хелена вышла ненадолго за покупками, вернулась и увидела, что задняя дверь взломана. Нас с Кэти тоже не было дома, но, слава Богу, к нам они не сунулись. Взяли у Хелены телевизор, стереоаппаратуру и что-то из украшений, как она говорила. А на следующий день Хелена покидала какие-то вещи в машину и попросила нас присмотреть за домом. Сказала, что Лос-Анджелес стал ей поперек горла.
– В полицию она не сообщала?
– Нет, от полиции ее тоже тошнило. Я подумал, что это связано с братом, что она просто не захотела устраивать скандал. Хотя сам я уверен, что полицию вызвать было нужно. Ради покоя во всем квартале. Но Хелена уже ни о чем не думала.
– И надо же, чтобы это случилось именно с ней, – вставила Кэти. – Как будто всего остального было мало. Хелена такая приятная женщина, правда, очень замкнутая, но очень приятная.
– Вы можете предположить, куда она направилась?
– Понятия не имею, – ответила Кэти. – Сказала только, что хочет отдохнуть, а мы не стали беспокоить ее расспросами. Положила в багажник два чемодана, но я не уверена, поехала ли она куда-то на машине, или решила добраться до аэропорта. Я поинтересовалась, долго ли она собирается отсутствовать, но Хелена ответила, что и сама еще не знает и позвонит нам, если отдых затянется. Хотите, я сообщу ей тогда о вашем визите?
– Да, пожалуйста. Желаю вам удачи.
– Удача – это то, что ты сделал своими руками, – заметил Грег. – Господь помогает тем, кто умеет помочь себе сам.
На обратном пути мне пришлось в полной мере испытать на себе тоску дорожных заторов и невыдержанность нервничавших за рулем машин людей. В долгой пробке на северной оконечности бульвара Сансет я размышлял об «удаче», выпавшей на долю семейства Далов.
Обчищены оба дома – брата и сестры.
Кривая грабежей в Лос-Анджелесе стремительно ползет вверх, но подобное совпадение настораживало.
Кто-то охотится на обоих?
Ищет что-либо? Информацию о смерти Нолана?
Нечто, находящееся в распоряжении Хелены?
В тот день, когда мы вместе с ней отправились в дом Нолана, она унесла с собой лишь альбом с семейными фотографиями. Но может быть, Хелена возвращалась туда и, наводя порядок, наткнулась на более важную вещь?
Расстроившую так, что ей пришлось прервать курс психотерапии, уйти с работы и покинуть город?
Или и вправду это стало последней соломинкой, сломавшей спину верблюда?
Машины тронулись с места, но продвинуться удалось лишь на десяток метров.
Гудки, поднятые вверх средние пальцы, раздраженная перебранка.
Моторы – машин и людей – перегревались.
Цивилизация.
Глава 30
Когда в восемь вечера мы с Робин стояли под душем, зазвонил телефон. Она подняла ко мне свое мокрое лицо, с сосков ее грудей стремительно стекали струйки воды.
Улыбнулась.
Меня все еще сотрясала дрожь.
Как и телефон.
Мы притворились глухими. Чертов аппарат и в самом деле смолк.
Позже, вытираясь, я прослушал запись.
«Это Майло. Позвони мне на номер в машине».
Я так и сделал.
– Нашел еще одну жертву с DVLL. Голливудский участок полиции. Семнадцать месяцев назад, еще до Рэймонда Ортиса.
– Несчастный ребенок, – проговорил я. – Сколько ему...
– Нет. Не ребенок. И не умственно отсталый. Даже наоборот.
Я отыскал Майло в кофейне Ботрайта на Хайленд-авеню к северу от Мелроуз. Претенциозная космическая архитектура, стойка, вытянутая в форме бумеранга, заезженный диск с записью местной группы и несколько посетителей – уткнувшихся носами в газеты любителей полакомиться яблочным пирогом.
Майло сидел на своем обычном месте в черной кабинке напротив темноволосой женщины. Когда он махнул мне рукой, женщина обернулась. Выглядела она лет на двадцать пять, очень тоненькая, красивая какой-то строгой красотой: довольно выдающиеся скулы, высокий прямой нос, кожа цвета слоновой кости, блестящие черные, аккуратно подстриженные волосы, блестящие черные глаза. Черный брючный костюм. На столике перед женщиной стоял стакан с шоколадным напитком. Майло с подвязанной вокруг шеи салфеткой пожирал жареных креветок и луковые колечки, запивая все это ледяным чаем.