Кроме кри и одежды, в мешке было пусто. Джус явно озаботился лишь самым важным, что сможет понадобиться сыну в большом городе. Деньгами и одеждой. Наверняка еще хотел дать советов, но не успел. Ведь что может быть важнее для налаживания знакомств или устройства в мастерскую, чем внешний вид? В новой одежде Брак все равно будет выглядеть степняком, зато ничто не будет выдавать в нем кланового – на куртке нет и следа меток или нашивок, а сшита она мастером, который сбывает свой товар всюду, от Республики до Вольных Земель. И это тоже продуманный шаг – клановых на севере недолюбливают, поэтому большинство отправляющихся в Поиск стараются скрыть свое происхождение.

Брак вспомнил пожилую торговку и то, с какой жадностью он тогда смотрел на куртку. Быть может – эту самую, трудно сказать наверняка. Синяя тесьма похожа. Логи тогда ловко свернул разговор, чтобы калеке не пришлось оправдываться отсутствием кри. А Джус просто взял и купил. Еще и заставил подогнать все по мерке, чтобы сыну не пришлось ходить в обновках пугалом. Наверняка ведь занимался этим в тот самый вечер, когда напарники впервые просиживали штаны в кабаке, строя планы на будущее.

А теперь нет ни Джуса, ни Логи. Да и вообще никого нет. Стеклянная Плешь одним махом сожрала всех, кого Брак знал.

Днем эти мысли кое-как удавалось отгонять. Оршаг, так и не дождавшись от нанимателя ответа о цели путешествия, гнал трак по степи куда-то на северо-запад. Попутно он, не отрываясь от руля, трепался и расспрашивал обо всем сразу, явно довольным появлением в кабине свободной пары ушей. Он раскопал в одном из многочисленных ящиков тонкую книжку из плотной бумаги, пестревшую яркими картинками. Велел Браку, раз уж тот все равно ничем не занят, досконально изучить этот “букварь”. Торговец скрупулезно выполнял свою часть сделки, отвечая на расспросы парня и давая советы. Хотя учитель из него вышел препаршивый, постоянно отвлекающийся на посторонние темы и временами излишне язвительный. Хотя сравнивать калеке было не с кем, до этого его чему-то учили только три человека. И если на фоне Симы и Часовщика торговец смотрелся бледно, по сравнению с Джусом он явно имел талант к преподаванию. Ведь если учитель не сыплет через слово ругательствами, не распускает руки и не называет учеников кретинами каждые тридцать секунд – он явно талантлив.

Поэтому днем Брак со скрипом, но пытался осваивать канторский алфавит. Угловатые буквы прыгали и упорно отказывались складываться в слова, но парень был настойчив. К тому же, это здорово отвлекало от любых других мыслей.

– Г-д-у-ш-а. Гдуша. Что за гдуша? – недоуменно спросил калека, уставившись на рисунок бугристой хреновины неправильной формы, похожей на шугалку с ободранными костяными наростами. – Что это за эйнос?

– Груша. Ты перепутал буквы. – Оршаг убедился, что степь впереди ровная, зафиксировал руль и повернулся на кресле, сверкнув оправой очков. – Это не эйнос.

– Что за груша?

– Фрукт с Талензы. На Гардаше они не растут, во всяком случае я об этом не слышал. Это канторский букварь, достался мне по случаю. Там любой трехлетний ребенок знает, что это такое.

– Вкусный?

– Весьма. Хотя пытаться описать вкус это еще более неблагодарное занятие, чем объяснять слепцу, что такое синий. Будешь в Нью-Арке, можешь попробовать достать на рынке, хоть и втридорога. Доми их любят и выращивают. Отвезти тебя туда?

Брак покачал головой и снова уткнулся в букварь. Трак тряхнуло и Ограш разочарованно вернулся к рулю. Этот вопрос он задавал постоянно и калека торговца прекрасно понимал. То еще удовольствие – тащиться по степи незнамо куда. Но и ответа парень пока не мог дать. Сам не знал толком.

Плохо становилось, когда трак останавливался на ночную стоянку. Брак поначалу пытался вызваться наблюдателем на крышу, или хотя бы подежурить в кабине, но Оршаг отмахивался и гнал его спать. Торговец, казалось, вообще ни шарга не боялся. В нарушение всех неписанных правил степей, он полностью усыплял движки и гравки, вообще не заботясь о маскировке грузовика. К тому же, он по полночи сидел в водительском кресле под зажженным светильником, лениво листая очередную толстую книгу.

Ночью одинокий трак в степи, к тому же с ярко освещенной кабиной, видно издалека. И шансы нарваться на клановых искателей или жадных до поживы вольников очень велики. Да и драки изредка, но охотятся по ночам. Если что-то произойдет, спасти торговца может либо оружие, либо быстрое бегство. Но трак, насколько знал Брак, не был вооружен, а для быстрого бегства нужно держать наготове движки и иметь ночного дозорного.

Оршагу на все это было наплевать. Либо он знал что-то такое, о чем Брак не имел ни малейшего понятия, либо просто по жизни был невероятно удачливым сукиным сыном. Что бы это ни было, оно работало – нежданные гости благополучно обходили стоянку стороной, да и днем никого видно не было. Торговцу даже удалось полностью избежать внимания Котов при утреннем бегстве от Плеши, хотя казалось бы – полосатые должны были наглухо перекрыть все окрестности.

А к ворочающемуся под ватным одеялом калеке приходили старательно гонимые днем мысли. Наглое лицо предводителя пленников, смазливые усики торговца на красном траке, мелькали лица Часовщика, Фолдиса и Сельмы. Брак раз за разом переживал события Большого Схода, складывал воедино всю картину произошедшего. И корил, бесконечно ругал самого себя.

Почему, ну почему он тогда не попытался предупредить отца? Ведь времени было достаточно, как и шансов на то, что Джус его послушает. Сейчас он это прекрасно понимает, но тогда, на стоянке, под непрекращающимся ливнем и раскатами грома – замешкался. Упустил свою единственную возможность спасти отца. Надежды на то, что кто-то из собравшихся в крепости Гиен пережил атаку, не было. Если даже “Падший Цеп” предпочел погибнуть, хоть и на своих условиях, то что и говорить об остальных. Враги слишком хорошо все рассчитали, а Гиены оказались ослеплены собственной мощью и самоуверенностью. Даже Сельма, умная и хитрая Сельма, даже она пала жертвой веры в неуязвимость гигатраков.