Я тебя никогда не забуду…
вернуться

Вознесенский Андрей Андреевич
Шрифт:

1956

«Лежат велосипеды…»

В. Бокову

Лежат велосипедыв лесу, в росе.В березовых просветахблестит шоссе.Попадали, припаликрылом к крылу,педалями – в педали,рулем – к рулю.Да разве их разбудишь —ну хоть убей! —оцепенелых чудищв витках цепей.Большие, изумленные,глядят с земли.Над ними – мгла зеленая,смола, шмели.В шумящем изобилииромашек, мятлежат. О них забыли.И спят, и спят.

1957

Тайгой

Твои зубы смелыв них усмешка ножаи гудят как шмелизолотые глаза!Мы бредем от избушки,нам трава до ушейты пророчишь мне взбучкуот родных и друзейты отнюдь не монахиняхоть в округе – скитыбродят пчелы мохнатыенагибая цветына ромашках росакак в буддийских пиалахкак она хорошав длинных мочках фиалокВ каждой капельке-мочкеотражаясь мигаяты дрожишь как Дюймовочкатолько кверху ногамиты – живая водана губах на листкеты себя раздалавсю до капли – тайге.

1958

Крылья

Дрыхнут боги в облаках —Лежебоки в гамаках!Что нам боги? Что нам птицы,Птичьи всякие традиции?!Крылья?!.Непонятно даже:Что в них видели века?Их всё ближе к фюзеляжуПрижимают облака.Нашим чудо-аппаратамЧужды пережитки крыльев,Люди новое открыли,Людям стало мало крыльев,ЛюдямДерзким и крылатым.

1958

Земля

Мы любим босымиСтупать по земле,По мягкой, дымящейся, милой земле.А где? В Абиссинии?Или в Мессине?В Гаване? В пустыне?В рязанском селе?Мы – люди.Мы любим ступать по земле.В нас токи земли, как озноб, пробегают.Но, как изолятор, нас с ней разделяютАсфальты, булыжники, автомобили…Мы запах земли в городах позабыли.И вдруг улыбнемся – сквозь город, сквозь гнейсы,Зеленое деревце брызнет, как гейзер!..Мне снится земля без оков, без окопов,Без копоти взрывов, в мечтах телескопов,В липах, в эвкалиптах, в радугах павлиньих,В сумасшедших лифтах,В ливнях алюминиевых!Мир морей и женщин, поездов навстречу —Фырчущий, фруктовый, чудо-человечий!..Где-нибудь на Марсе выйдет гость с Земли.Выйдет, улыбнется, вынет горсть земли —Горсточку горячей,Милой, чуть горчащей,Мчащейся вдалиМатери-Земли!

1958

Из книги «40 лирических отступлений из поэмы „Треугольная груша”»

Стриптиз

В ревютанцовщица раздевается, дуря…Реву?..Или режут мне глаза прожектора?Шарф срывает, шаль срывает, мишуру,как сдирают с апельсина кожуру.А в глазах тоска такая, как у птиц.Этот танец называется «стриптиз».Страшен танец. В баре лысины и свист,как пиявки, глазки пьяниц налились.Этот рыжий, как обляпанный желтком,пневматическим исходит молотком!Тот, как клоп, —апоплексичен и страшон.Апокалипсисом воет саксофон!Проклинаю твой, Вселенная, масштаб!Марсианское сиянье на мостах,проклинаю,обожая и дивясь.Проливная пляшет женщина под джаз!..«Вы Америка?» – спрошу, как идиот.Она сядет, сигаретку разомнет.«Мальчик, – скажет, – ах, какой у вас акцент!Закажите-ка мартини и абсент».

1961

Лобная баллада

Их Величеством поразвлечьсяпрет народ от Коломн и Клязьм.«Их любовница – контрразведчицаангло-шведско-немецко-греческая…»Казнь!Царь страшон: точно кляча, тощий,почерневший, как антрацит.По лицу проносятся очи,как буксующий мотоцикл.И когда голова с топорикаподкатилась к носкам ботфорт,он берет еенад толпою,точно репу с красной ботвой!Пальцы в щеки впились, как клещи,переносицею хрустя,кровь из горла на брюки хлещет.Он целует ее в уста.Только Красная площадь ахнет,тихим стоном оглушена:«А-а-анхен!..»Отвечает ему она:«Мальчик мой, Государь великий,не судить мне твоей вины,но зачем твои руки липкиесолоны?баба я —вот и вся провинностьгосударства мои в устах,я дрожу брусничной кровиночкойна державных твоих усах,в дни строительства и пожарадо малюсенькой ли любви?ты целуешь меня, Держава,твои губы в моей крови,перегаром, борщом, горохомпахнет щедрый твой поцелуйкак ты любишь меня, Эпоха,обожаю тебя,царуй!..»Царь застыл – смурной, малахольный,царь взглянул с такой меланхолией,что присел заграничный гость,будто вбитый по шляпку гвоздь.

1961

Нью-йоркская птица

На окно ко мне садитсяв лунных вензеляхалюминиевая птица —вместо тела фюзеляжи над ее шеей гайковойкак пламени языкнад гигантской зажигалкойполыхает женский лик!(В простынь капиталистическуюЗавернувшись, спит мой друг.)кто ты? бред кибернетический?полуробот? полудух?помесь королевы блюзаи летающего блюдца?может, ты душа Америки,уставшей от забав?кто ты, юная химера,с сигареткою в зубах?но взирают, не мигая,не отерши крем ночной,очи, как на Мичигане,у однойу нее такие газовыепод глазами синячкиптица, что предсказываешь?птица, не солги!что ты знаешь, сообщаешь?что-то странное извнекак в сосуде сообщающемсяподымается во мневек атомный стонет в спальне…(Я ору. И, матерясь,Мой напарник как ошпаренныйСадится на матрас.)

1961

Антимиры

Живет у нас сосед Букашкин,в кальсонах цвета промокашки.Но, как воздушные шары,над ним горят Антимиры!И в них магический, как демон,вселенной правит, возлежитАнтибукашкин, академик,и щупает Лоллобриджид.Но грезятся Антибукашкинувиденья цвета промокашки.Да здравствуют Антимиры!Фантасты – посреди муры.Без глупых не было бы умных,оазисов – без Каракумов.Нет женщин —есть антимужчины,в лесах ревут антимашины.Есть соль земли. Есть сор земли.Но сохнет сокол без змеи.Люблю я критиков моих.На шее одного из нихблагоуханна и голасияет антиголова!…Я сплю с окошками открытыми,а где-то свищет звездопад,и небоскребы сталактитамина брюхе глобуса висят.И подо мной вниз головой,вонзившись вилкой в шар земной,беспечный, милый мотылек,живешь ты, мой антимирок!Зачем среди ночной порывстречаются антимиры?Зачем они вдвоем сидяти в телевизоры глядят?Им не понять и пары фраз.Их первый раз – последний раз!Сидят, забывши про бонтон,Ведь будут мучиться потом.И уши красные горят,как будто бабочки сидят……Знакомый лектор мне вчерасказал: «Антимиры? – Мура!..»Я сплю, ворочаюсь спросонок,наверно, прав научный хмырь.Мой кот, как радиоприемник,зеленым глазом ловит мир.