Шрифт:
"ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ Л. Р. НОТТА,
ОФИЦЕРА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ ПОЛИЦИИ"
IV
Выйдя на улицу, он купил газету, попытался развернуть ее под уличным фонарем. Не получилось, и он сунул газету под мышку. Дошел до автомагистрали 101. Остановил грузовик с сеном, едущий в Сан-Франциско. Доехав до Сансет-бульвара, машина внезапно подкатила к обочине и остановилась. Он огляделся. Впереди по улице, примерно в квартале от него, горели два красных огонька, отмечавших вход в полицейский участок. Его так и подмывало соскочить с грузовика и броситься наутек, но водитель, похоже, этих красных огоньков не заметил вовсе.
– Я же говорил этим болванам, что тормозной шланг протекает. Да они кого угодно с ума сведут! Должны следить за машиной, содержать ее в порядке, а сами только и знают, что резаться в блэкджек!...
Водитель выудил из кармана рулон черной липучки и вылез из кабины. Лаки просидел еще несколько минут. Затем вышел, подошел к первому уличному фонарю, развернул газету. Вот оно.
"ТРАГИЧЕСКАЯ ГИБЕЛЬ Л. Р. НОТТА,
ОФИЦЕРА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ ПОЛИЦИИ
Сегодня рано утром на путях, неподалеку от станции Сан-Фернандо, было найдено изуродованное тело Л. Р. Нотта, детектива железнодорожной полиции, обслуживающей составы, следующие в северном направлении. Согласно предварительной версии, Нотт потерял равновесие во время переформировывания состава на станции, сорвался с поезда и угодил прямо под колеса. Похороны офицера Л. Р. Нотта, проживавшего по адресу: Де Сото-стрит, 1327, состоятся завтра, отпевание пройдет в методистской церкви.
У мистера Нотта остались вдова, в девичестве мисс Элси Сноуден из Маннергейма, а также сын, Л. Р. Нотт-младший".
Лаки долго смотрел на эту заметку, потом сложил газету пополам, сунул под мышку и вернулся к тому месту, где водитель пытался залатать тормозной шланг. Взор словно магнитом притягивали две красные лампочки, тускло мерцавшие в темноте. Лаки быстро отвернулся. И тут в груди стало нарастать странное удушливое чувство. И ему страшно захотелось, чтоб водитель побыстрее сел за руль.
Чуть погодя он снова подошел к уличному фонарю. Развернул газету, нашел ту же заметку, перечитал. Теперь он понял, что это за чувство, узнал его. Примерно те же ощущения он испытывал в детстве, давними воскресными вечерами, когда церковные колокола вдруг начинали звонить и ему приходилось, бросив игры во дворе, идти в наступающих сумерках в церковь. И выслушивать там проповеди о необходимости спасения души.
В голове вихрем пронеслись воспоминания о том, как он всячески старался отвертеться от походов в церковь. Прятался в платных конюшнях. И, сидя там, чувствовал себя таким несчастным и одиноким - оттого, что не с кем было играть в прятки. И вот, спустя какое-то время, нервы его не выдерживали. Он выходил из укрытия, просачивался в церковь и стоял в задних рядах, слушая проповедь о необходимости спасения души.
Взгляд Лаки снова остановился на красных огоньках. И вот медленно, неуверенно, но неуклонно ноги сами так и понесли его к полицейскому участку.
– Я хочу сдаться.
– Ага, ясно. Тебя разыскивают за кражу в Хэкенсеке, Нью-Джерси...
– Да нет. Я...
– Мы перестанем им помогать, как только новый закон о разделении полномочий вступит в силу. Точно тебе говорю.
– Я убил человека.
– Ты? Когда это ты убил человека?
– Прошлой ночью.
– Где?
– Да неподалеку отсюда. В Сан-Фернандо, на станции. А вышло вот как...
– Погоди, парень, сейчас достану карточку... Так... Как твое имя?
– Бен Фуллер.
– Второго нет?
– Ну... меня еще прозвали Лаки.
– Лаки - в смысле Счастливчик?
– Да, сэр. Лаки - в смысле Счастливчик.