Смерть выглянула из-за раздувшегося капюшона ухмыляющегося жреца, и это последнее, что увидел Гигемеш перед тем, как погрузиться в мутный водоворот приближающейся смерти...

Кнут. А где же пряник?

Гигемеш очнулся в полной темноте от того, что кто-то безжалостно лил на его голову ледяную воду. Внезапная догадка осенила его, и он схватился ладонями за мокрое лицо.

Маска… ее больше нет! Какое блаженство!..

— Вставай, Изгуш. Настоятель ждет тебя.

Кто-то бесцеремонно схватил его за шиворот и потянул вверх, ставя на ноги. Генерал возмущенно дернул плечами, пытаясь вырваться, но тут же неожиданная подсечка выбила опору из-под ног, и он рухнул плашмя на всю спину. Воздух мгновенно вышибло из легких, и он надрывно закашлялся.

— Вставай, Изгуш. Настоятель ждет тебя, — повторил всё тот же голос.

Поднявшись на ноги самостоятельно, Гигемеш нервным движением отдернул балахон и бросил в темноту.

— Я готов. Больше не прикасайся ко мне.

В ответ раздался гнусный смешок и резкий толчок в спину.

В этот раз его повели в другую часть храма. Всё точно такие же пустые переходы и всё тот же молчаливый конвой. Генерал присмотрелся к ним.

Да уж… из них бы получился отличный штурмовой десант. Крепкие, рослые Митхзары*. У всех троих уже наметились капюшоны — значит они идут по пути развития и совершенствования. И в тоже время они отменные бойцы, — вон какие нейрайтовые наконечники на хвостах, а это, ох как неспроста!..

Зал, куда сейчас его привели, отличался от того, где он уже был до этого ранее. Только массивное кресло на невысоком постаменте, да сидящий в нём настоятель остались прежними.

На полу, прямо посреди квадратного помещения с низким потолком, четко обозначен светящийся круг с двумя небольшими параллельными углублениями в напольных плитах.

— Кто ты? — без приветствия спросил настоятель.

Гигемеш на секунду замешкался, и тут же жуткая боль во всём теле сковала его дыхание.

— Я Изгуш, — прохрипел он, но боль не отпускала, — из… из… рода Салахош.

Боль резко отступила, но осталась где-то там, на задворках, грозя в любой момент вернуться обратно.

Настоятель наклонил голову вбок, небрежно наблюдая за ним.

— Что-то тихо как-то и я не совсем расслышал. — с издевкой прошипел он. — Как?

— Изгуш из рода Салахош! — громко выкрикнул бывший генерал и с вызовом посмотрел в глаза настоятелю.

— Кто? — тот подался вперед, чуть довернув к нему левую часть головы.

— Я! — громко выкрикнул генерал, не отводя от настоятеля ненавидящего взгляда.

Тот снова хмыкнул и глянул куда-то вверх.

— Становись в круг, — приказал он.

Гигемеш аккуратно поставил ступни в выемки на полу и, памятуя прошлую встречу с настоятелем, приготовился к любым, самым неприятным неожиданностям.

Какое-то время ничего не происходило, а затем всё тело пронзил резкий удар, пройдя через ноги, сковал судорогой корпус и шибанул в голову. От боли потемнело в глазах, и генералу стоило больших усилий, чтобы не рухнуть на пол.

Немного отдышавшись, он увидел, что фрагмент стены прямо перед ним осветился неярким светом. На нём стали прорисовываться короткими мазками невидимой кисти линии неведомого иероглифа. Он напоминал глаз с горизонтальным зрачком, который когда-то очень давно, еще в юности Гигемеш встречал у северных Митхар. Но что-то не давало назвать его простым рисунком, некий неуловимый налет, сдвиг, легкое дрожание реальности говорили о необычности символа.

— Тайный знак древнего императорского рода Салахош. — неожиданно произнес шипящий голос. — Да, Изгуш, твои далекие предки когда-то правили нашей империей, и поэтому ты и стал знаменем того глупого восстания. Смотри на знак и не отводи взгляд.

Генерал внимательно уставился на иероглиф, стараясь запомнить все линии и закорючки.

Изображение мигнуло и пропало.

— Повтори.

Прямо в воздухе перед ним засветился голографический экран, и он своим ногтем стал выводить на нём запомнившийся силуэт. Не успел он закончить, как его пронзила еще одна молния боли, еще более сильная, заставившая заскрежетать зубами.

— Неправильно, — удовлетворенно заметил жутко скалящийся жрец. — Повтори!

Это продолжалось бесконечное количество раз, пока жрец не кивнул разочарованно.