Шрифт:
Про пианино, попадью и «про это»
Читатели часто интересуются – а был ли секс в «Крокодиле» столетней давности?
Отвечаю – хотя страна и переживала в 1920-е сексуальную революцию, средства массовой информации оставались довольно консервативными, и никаких шуточек «про это» в сатирическом журнале не наблюдалось.
Единственное исключение допускалось в антирелигиозной пропаганде. Обличая религию и церковь, разрешено было шутить про похотливую попадью и блудливого попа. Все эти шуточки, впрочем, опирались на давнюю народную традицию – ознакомьтесь, если кто не читал, с «Заветными русскими сказками» Афанасьева – там через раз если не поп, то попадья, а коль не попадья, то попова дочка.
Приведу пример – в харьковской газете «Пролетарий» появилась заметка про пианино:
«Бывший предволревкома Буглевской волости, Изюмского уезда, конфисковал у попа пианино для детского дома. Теперь поп взмолился перед своим квартирантом предволисполкомом Кузьмой Бабарыкиным: возврати, друг, пианино.
Возвратил Бабарыкин попу пианино и ублажает ежедневно свой слух, слушая игру попадьи».
Художники «Крокодила» обыграли этот достаточно невинный сюжет в достаточно скабрезном духе:
– Пока отец Семен там обедню служит – мы здесь недурно проведем время!
Но больше всего попам доставалось в стихах. В следующем же номере было опубликовано стихотворение Демьяна Бедного «Про трех попов», вот небольшой отрывок:
…Наконец, в году двадцатом
Объявился новый поп.
Он крошил христово тело
В кислый клюквенный сироп.
С виду поп—монах и только!
Не курил он и не пил,
Грех один за ним водился:
Поп кухарочку любил.
Умилялись Рогачевцы:
«Поп – бессребреник прямой!»
Да кухарка-то, сударка
Так драла, что боже мой!
Сундуки все в год набила
И поправивши дела,
Перед святками от батя
В город деру задала.
А еще через месяц издающаяся в Городце Нижегородской губернии газета «Поводырь» рассказала, что прихожанин, у которого поп отбил жену, тщетно пытался темной ночью проникнуть в поповскую обитель. Тогда он бросился к церкви и начал бить в набат. Когда сбежалась вся деревня, мужик рассказал про святого соблазнителя.
Эту небольшую заметку будущий автор песен «Широка страна моя родная» и «Вставай, страна огромная» Василий Лебедев-Кумач развернул чуть-ли не в поэму. Причем еще тогда использовал прием, который сегодня очень полюбили поэты-фельетонисты вроде Дмитрия Быкова – стихотворный текст писался в строчку, как будто прозой.
Вот как начиналась поэма:
– Что за штука? Нету бабы, – Петр Акимов говорит: – ночь, уж спать давно пора бы, да и лампа зря горит. Где ей быть? куда деваться? Все соседи спят давно.
Стал Петруха волноваться, глядя в мерзлое окно. Вышел, – тихо. Ни огарка у соседей в окнах нет, лишь в окне поповском ярко светит лампы желтый свет.
Он – туда.
Глядит в окошко: там за тонкой кисеей видит он, – его Матрешка стать готова попадьей. Губы выпятив, как трубы, поп с Матрешкою взасос там целуются сугубо и блестит поповский нос. На Матрешкином наряде пораскрылись все крючки…
Петр решил, в окошко глядя, изорвать попа в клочки…
К официальным и строгим тридцатым, впрочем, и подобную – невинную по нынешним временам – скабрезность из «Крокодила» вычистят.
Как заедал быт
И вновь серия бытовых зарисовок.
Ну, в общем, развлечения в любом сегодняшнем курортном городе не сильно отличаются от тех, что были в Москве столетней давности.
Разве что красноармейцев в городе не видно, по гражданке, небось, ходят. А женщин на пляже и безо всякой панорамы разглядывать можно.
Ну и хинкальные в последние годы все увереннее теснят шашлычные.
Про пингвинов и красноармейцев
Знаете ли вы, что в 1923 году редакция всесоюзного журнала «Крокодил» даже не подозревала о местожительстве пингвинов?
Вот вам пара примеров:
СТРАНИЧКА ИЗ НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ.
«Установление правового режима на острове Шпицбергене (Ледовитый океан) невозможно без участия России. (газета «Известия»)».