Ох боже, хорошо, что он у меня такой любопытный.

– Алиса?

Голос, который я слышала все раз в жизни, принадлежит высокому мужчине с седыми висками. Он улыбается мне, одет строго: костюм. Понятно. Папин «коллега». Я «политиков» чувствую на генетическом уровне, поэтому подхожу без тени сомнения и киваю.

– Здравствуйте, Анатолий Георгиевич.

– Вы меня узнали? По одному звонку? Поразительная память. Вы точно его дочь…

– Оставим, - холодно прерываю слова, к которым не знаю, как отношусь, если честно.

Комплимент? Или оскорбление?

– Я просто политиков сразу чувствую.

– Удобно, но вы правы. Я — новый мэр Тулы.

– Поздравляю.

– Спасибо, что приехали.

На мой по-прежнему холод, он отвечает мягкой улыбкой, забирает чемодан. Давид молчит. Думаю, он пока не уверен, как ему ко всему относится, поэтому осторожничает, а «новому мэру» это кажется забавным. Он опускает на моего сына внимание и кивает.

– А это, стало быть, маленький Давид?

– Просто Давид.

Поправляет важно — вызывает смешок. Анатолий Георгиевич в ответ протягивает руку, которую Давид жмет с осознанием дела.

– Приятно познакомиться, молодой человек. Как тебе поездка на поезде?

– Одеяла у них колючие. Раз вы мэр, может займетесь?

Я тут же расширяю глаза и опускаю их на сына, а потом одергиваю.

– Давид, прекрати.

Мэра это только смешит. Он пару раз кивает и приглашает в сторону выхода широким жестом.

– Ничего страшного. Думаю, это в моей компетенции, а теперь пройдемте? Я забронировал для вас гостиницу…

– В этом нет нужды, - отвечаю, поправляя сумочку, - Мы будем жить в моей квартире.

– О. Ну…хорошо, конечно. Позволите вас до нее довести?

– А разве в Туле больше нет проблем?

– Проблемы есть всегда, Алиса Степановна, но вы оказали мне огромную услугу, и это меньшее, что я могу для вас сделать.

Почему-то хотелось его послать, но с другой стороны…мы с Давидом очень устали с дороги, и таскать его по такси, которое еще поймать надо, желания нет. А еще…мне побыстрее хотелось оказаться дома…

– Хорошо. Спасибо.

– Пройдемте к машине.

Киваю и иду следом. Народ все пребывает и пребывает, а я волнуюсь с каждым шагом все больше, сама надышаться не могу. Неужели я наконец-то дома?

* Я не хочу закрывать глаза,

Потому что боюсь уснуть,

Ведь даже во сне я буду скучать по тебе.

Я не хочу пропустить ни мгновения,

Потому что, даже если ты мне приснишься,

Мне будет недостаточно этого сладкого сна,

Я всё равно буду скучать по тебе,

И не хочу пропустить ни мгновения.

(Aerosmith - I Don't Want to Miss a Thing)

АЛИСА

ОЛЕГ

Глава 2. Заваленные двери и маленькие щелочки

Если честно, то пока мы шли до машины, «Новый мэр» меня изрядно достал. Нет, он ничего плохого вроде и не делал, но даже банального игнорирования моего имени хватило, чтобы я точно решила: не поеду с ним никуда. Лучше такси. Да и потом, вот правда, еще одно его слово и, кажется, Давид мой взорвется. Он ему не нравился совсем. В этом, скорее всего, тоже есть моя вина — я изначально в Тулу возвращалась с сомнительными настроениями, а сын чувствует подобные волны просто отлично. Дети вообще всегда чувствует, когда их родители на нервах.

В общем, отбрехалась кое как. Бесило еще, как он настаивал. Вот говорю же: доедем сами, спасибо, а нет! Еще и постоянно об отце говорит…Ох, ладно, наверно, я знала, что так будет. Ну…готова была точно. Сейчас главное выдохнуть.

Мы залезаем в машину и едем в сторону моей однушки, а я, честно, насмотреться не могу. Тула вообще прекрасный город, в конце мая особенно. Каждый город, конечно, прекрасен, когда все вокруг начинает цвести, но дом — это дом. Тот факт, что я выросла на этих улицах, многое решает, и я улыбаюсь. Не могу оторвать взгляда…столько всего нового появилось, и я каждую деталь жадно впитываю, поэтому и не сразу замечаю, как Давид на меня пристально смотрит.

– Что?
– глупо улыбаюсь наконец, он слегка мотает головой и открывает свой рюкзак, откуда сразу слышно дикое шипение.

Его черепаха Молния, конечно, всегда с нами. Он без нее в первое время даже в садик не ходил, при том, что злющая она, как собака. Кусается и шипит, а он ее милует. Знаете, как я в свое время с Олегом. Он меня, как паршивую шавку пинал, а я все назад просилась…

– Сейчас мы доедем, я тебе панцирь помою… - шепчет ей, а мне вдруг больно.

Нет, правда. Он — это я, и иногда мне страшно. Как представлю, что когда-нибудь он переживет все то же, сердце сжимается.