— Поясните Профессор, как они могли съесть все это без жевательных функций? — Генерал был заинтригован лекцией и совсем забыл о начальном сарказме.

— Мы тоже задавались этим вопросом. Пищеварительные функции по сравнению с нашими рудиментарны, кишечник лишь всасывает питательные вещества, не преобразуя их в каловые отложения, а желудок слишком слаб чтобы переварить твердую пищу. Только тщательно изучив пищевые остатки, мы все поняли. Органические смеси. Теперь понятно, почему становится все меньше живых организмов, почему деревья, растущие на поверхности стали плодоносить так мало — эраки собирают урожай и охотятся, как мы с вами. Их технологии совершенней, поэтому им не приходится бегать за зайцем с криками и ружьем наперевес. А собрав добычу, они перерабатывают ее в однородную массу, небольшой густоты и поглощают. Естественно, что так они получают намного больше питательных веществ и полезных ингредиентов. Поэтому их пищеварительная система устроена так просто — она совершенна. Человек набивает желудок пищей и затем мучается, пока организм ее переработает, а потом еще и избавится от трети поглощенного сидя в туалетной комнате. Эраки съедают свой завтрак и отправляются в путь налегке, зная, что каждый грамм пищи идет на пользу и не будет отфильтрован. Все совершенное крайне просто.

— Ваше восхищение врагом очень мило, но смотрится странно. — Сказал Генерал, оглядывая смущенную толпу. — Давайте перейдем к главной теме сегодняшней лекции. Что Вам удалось узнать о том, как их убить.

— Трудно сказать, Генерал. — Верманд чувствовал холодок, идущий от толпы, но не понимал что плохого в восхищении цивилизацией, столь совершенной и развитой. Ведь это не любование врагом, а стремление не уступать ему.

Молодой человек кашлянул и сделал знак ассистенту. Изображение сменилось на тело эрака разделенное надвое — с одной стороны пришелец в обычном свое виде, с другой — со всеми мышцами и скелетом.

— Анатомически они очень похожи на нас, но, как и в технологическом вопросе — совершенней. Человеческая цепочка ДНК напоминает две переплетенные веревки. ДНК эраков — несколько сложенных вместе морских канатов. Даже самые незначительные мышцы и сухожилия превосходят человеческие в десятки раз. Они крепче, сильнее. Кости прочные, словно укрепленные естественным углеродным волокном. В таком сочетании эраки обладают огромной силой и скоростью. Кожа их, как вы видите, темная, но в отличие от нас это не вызвано количеством пигментов меланина. В их коже есть некоторые органические соединения, которых я не знаю. Они делают кожный покров очень прочным и темным. Чтобы пробить такую кожу ножом, нужно приложить немало усилий. Деление клеток происходит во много раз быстрее, чем у нас, кровь циркулирует по венам с нечеловеческой скоростью. Это обеспечивает мощное сердце, примерно в семь раз превышающее в размерах человеческое. Такое сердце намного быстрее обогащает организм воздухом и питательными веществами, и тут мы сталкиваемся с самым сильным оружием пришельцев.

Экран словно потянул зрителей за собой, а может быть наоборот — сам приблизил к себе голову эрака. Пред взором собравшихся предстал шар, мерцающий ярким белым светом.

— Что это, Профессор?

— Это их мозг. — Верманд не без зависти смотрел на орган пришельца, больше напоминающий сгусток электрических разрядов. — Если хотите, можете обвинять меня в предательстве и сумасшествии, но это достойно восхищения. Вы представляете себе, сколько процессов ежесекундно происходит в этом мозгу? Количество нейронов просто зашкаливает. Наши приборы не в состоянии высчитать их количество, но этот кусок плоти может обеспечить питанием пять таких убежищ. Именно из-за такого мозга, тела эраков идеальны как античные статуи или картины Ван Гога. При внешней неказистости и нестандартности, они великолепны. А сколько извилин в этой голове! Джонас, — разгоряченный он обратился к ассистенту, — приблизь немного!

Теперь было ощущение, словно все держали мозг в руках и пристально его разглядывали.

— Вы видите? Видите количество извилин? — Верманд дал волю своим эмоциям и уже ни на что не обращал внимания. — Многие ученые любят говорить, что количество извилин увеличивающих площадь коры головного мозга, это — «количество гигабайтов»! Вы представляете, сколько информации способен носить в своей памяти один инопланетянин? Именно под этот мозг подогнаны все остальные органы, именно этот мозг позволяет эракам быть теми, кто они есть, именно этот мозг, — Верманд размахивающий руками и вспотевший, резко остановился и тяжело выпустил воздух из вздымающейся грудной клетки, — является самым страшным оружием наших захватчиков. Они умны. — Просто сказал он. — Они умнее нас. И в этом их сила. Даже если бы у них не было их костюмов и их технологий, они бы все равно победили. Они умнее нас, их мозг в постоянной работе. Они постоянно думают. — Голос перешел на едва слышный шепот. — Нам стоит у них поучиться.

— Ну а убить? — Голос принадлежал Иде Григ. — Вы с такой любовью описываете этих чудовищ, готовы чуть ли не вознести их, а как бороться с ними Вы и слова не сказали!

Верманд поднял глаза. Он узнал эту женщину. Она помогала воспитателям в детском отделении. Он вспомнил, как ее сын вызвался вместо него в поход за продовольствием и погиб. Отец, обезумевший от горя, в приступе помешательства чуть не задушил Верманда, а затем бросился на поиски сына и не вернулся. А еще он вспомнил, как часто она высказывала вслух возмущения, что молодой и крепкий мужчина не участвует в общественных работах, а бродит по поверхности, разыскивая детали для своих компьютеров, или целыми днями сидит в кабинете и что-то изучает.

Верманд облизнул внезапно пересохшие губы и заметил, что взгляд этой женщины разделяли все собравшиеся в зале. Ноги молодого человека подкосились. Куда улетучилась уверенность и энергичный запал. Слабость и тревога тяжелым грузом упали на плечи. Он сел на стул, опустил голову и вытер лицо руками. Затем поднял неуверенный взгляд.

— Никак. — Тихо ответил он, но недовольство в глазах зрителей превратилось в презрение. — Сейчас никак, но скоро. Нам нужно еще немного времени. Нам… нам нужно подумать, нам нужно изучить, нам нужно понять и подумать…

— Пошел ты, проклятый урод! — Ида с вызовом швырнула свое кресло на пол. — Вокруг гибнут люди! Мы две недели корячились, помогали тебе, чтобы ты сказал нам подумать?! Сам думай, подонок, теоретик чертов! У тебя нет детей, ты не знаешь, что такое терять близких! Было бы лучше, если бы ты сам вышел наружу и подох там как собака, как ты этого заслуживаешь!

Громко распахнув дверь, она вышла. За ней потянулись остальные. Верманд сидел опустив голову и молчал. Он был обескуражен, слегка разозлен, ведь в голове сразу же мелькнули картины охваченного огнем города. Молодой человек не замечал неприязненных взглядов, скрывающихся в дверном проеме, перешептываний, высказываний вроде «Псих», «Он бы еще целовался с ними!», «Ага, дай ему волю, он покажет им наше убежище!», «Его в клетку надо посадить» и подобных этому. В конце концов в комнате остались только Верманд, с ассистентом и одинокая фигура, в темном углу. Фигура подошла к молодому человеку и положила руку на плечо.