– Димон, ты чего? – округляет глаза удивленно. – Мы же шутим.

– Шутки – это когда смешно. А вы девчонке сходку недоумков устроили. Мы тут по работе. Лапайте кого хотите, но явно не в детской поликлинике. В свободное время.

Девчонка, вышеупомянутая, с воинственным видом снова в холл выплывает. Теперь, в халате и с гулькой, выглядит она иначе. Подходит к посту охраны, который на удивление тут присутствует. Два мужчины, от пятидесяти до шестидесяти лет, судя по выправке – бывшие военные.

– К нам в кабинет эксгибиционист пробрался. Высокий, странный, тщедушный. Посмотрите по камерам, пожалуйста. Пару минут назад был у нас в коридоре. Таким не место в стенах детских заведений. Открыл дверь и с порога трусы с себя стягивать стал. Совсем стыд потеряли.

– Ты совсем охренела? Я только за бегунок ширинки потянул.

Головы всех присутствующих к нам оборачиваются, кто-то ржет, кто-то презрительные взгляды бросает.

Хмуро смотрю на Виталия. Ну и мудило.

– Молодые люди, - она нашу компанию взглядом окидывает, едва не кривясь. – Вы сюда явились, чтобы помочь нам, а также всему району многотысячному. Так почему позволяете вести себя настолько похабно? Вам должно быть особенно стыдно, - смотрит прямым взглядом в глаза Виталия.

Не дожидаясь ответа, она на танкетках своих разворачивается и чопорно удаляется.

Как дерьмом окатили. Редко так себя ощущаю.

– Мужики, - откашлявшись к нам обращается один из охранников.
– Не стоит себя так вести. Вы у нас, конечно, представители сильных мира сего, но ведете себя неприлично. Если девушка понравилась, можно с ней познакомиться культурно. Наша Юля в таких местах успела поработать, что вам - кабинетным, даже не снилось. Проявите уважение.

Последующие пару часов занимаемся инспектированием здания. Я то и дело мыслями к загадочной Юле возвращаюсь. Вспоминаю пронзительный взгляд серых глаз, который успел на секунду поймать. У девчонки зрачки вмиг способны сужаться. Ничего особенного, но эффект произвела однозначно.

Сейчас я имею то, к чему долго стремился, о чём годами мечтал. Так где же это гребанное чувство удовлетворения? Его нет. Процесс насыщения не завершён. В этом и заключается суть проблемы - я сам не знаю, что мне необходимо для счастья.

Заваливаюсь домой после заурядного, тем не менее напряжённого, рабочего дня. Квартира тишиной встречает. Обычно Сас, он же Сумрак - мой черный лабрадор, встречает меня у двери, прыгая на месте от счастья. Сейчас у него выходные. Отдыхает от одиночества. Домработница отпросилась на несколько дней, выгуливать днём его некому, поэтому на пару дней он остался у моего младшего брата.

Вскорости после моего совершеннолетия родители погибли. Мы остались с братом вдвоём. Но ненадолго. Тут же материализовались предвестники апокалипсиса из органов опеки. Образцом для подражания я никогда не был, поэтому не мудрено, что возникли вопросы. Пришлось постараться. Сам бы, навряд ли, я справился. На помощь пришёл отец нашей с братом подруги, нашего ангела хранителя – Саяры. Поддержка Алеевых стала для меня бесценной, по сей день. Однако даже она от приступов одиночества не спасает.

В качестве семьянина я себя тоже не вижу. Замкнутый круг.

Через полчаса стук в дверь раздается. Неспешно с кресла поднимаюсь и иду открывать. Гостеприимством я не отличаюсь, без приглашения мало кто может нагрянуть. Младший брат, после рождения сына, по вечерам перестал в гости захаживать. Да, при наличии разницы в возрасте в двенадцать лет, Серёга успел раньше меня семьей обзавестись.

– Привет! – на пороге стоит Саяра, в руке держит пакет с едой ресторанной. – Знаю, ты скучал. Ждал. Голодал. Где Сумми? Я по нему очень соскучилась. Не к тебе, по сути, пришла, - хихикает.

Проходит в квартиру, оглядывается. Опускает уголки губ вниз, понимая, что псиной не пахнет.

– Он у Серого, Яр.

Пять лет назад, перед своим переездом, именно Саяра подарила нам с братом лабрадора. Тогда, до службы в армии, Серега со мной жил.

Сас – Спирин. Алеева. Спирин. Так брат Сумрака называет.

– Прячешь его от меня, честное слово. Неужели мыла с него наварил? – наши с ней шутки не все понимают.

Войдя в гостиную Яра взглядом цепляется за бокал со спиртным, стоящий на журнальном столе. Она оборачивается вскинув брови, мол, докатился – бухаешь в одиночестве.

Игнорирую её вопрос немой.

С едой она в десятку угодила. Когда я домой прихожу, она уже на плате стоит или в холодильнике. Нет домработницы – нет еды. Утрирую, конечно, доставка – то есть.

Пока я ужинаю, Яра изучает материалы по делу. Затем подхватывает маркер и начинает схему чертить. Прямо на панорамном окне.

– Алеева, блин. При всех моих трепетных чувствах к тебе, я тебя заставлю всё оттирать. Он перманентный.

Говорю я, по видимому, не достаточно грозно. Ярк и ухом не ведёт. Продолжает чертить и подписывать. Когда она в университете училась, я помогал ей готовиться, она схематично и тезисно всё конспектировала. Сейчас происходит нечто подобное.