– Извините, Галина Анатольевна. Такой вопрос, может немного некорректный… А Вы полностью уверены в естественной смерти своего сына? Существуют разные версии.

– Да ну вы что! – Всплеснула она руками. – Да сколько же можно-то? Вот я и мужу говорила, говорила: ну не лезь ты! Без тебя разберутся. Как бы там ни было, никто нам нашего Гриню не вернет. Нет, полез… И у самого сердце вскоре не выдержало. Тут дама осеклась, и посмотрела на меня более внимательно.

– Вы знаете, дорогая. У меня что-то очень сильно разболелась голова. Давайте окончим нашу беседу или перенесём её на потом.

– Да-да, конечно. Извините за беспокойство. Думаю, материала для статьи будет вполне достаточно. Но у меня к вам будет ещё одна маленькая просьба: вы не могли бы дать мне номер телефона матери первой жены Григория, Алисы? Насколько я знаю, она крайне негативно отнеслась к выходу сериала и образу дочери, который создали сценаристы… Несмотря на то, что Юлька не считает смерть Алисы чем-то необычным, я решила попробовать копнуть и в ту сторону. Мало ли, заодно узнаю ещё какие-нибудь новые подробности о музыканте.

– Ой, дорогая. Даже не знаю, корректно ли…

– Корректно, корректно! Я совершенно не хочу писать стандартный материал о Григории. Тему зависимостей его и первой жены надо полностью отсечь. Сколько уже можно!? В конце концов Ваш сын был по-настоящему одарённой и неординарной личностью! А какая музыка, песня «Воспоминание об ушедшей любви» – просто симфония! – Выпаливаю я на одном дыхании и замолкаю, надеясь, что моя пламенная речь показалась Галине Анатольевна вполне убедительной.

– Вы знаете, дорогая, это и моя любимая песня. Точнее – музыка. Текст там страшноватый. Но, впрочем, его и не Гриша писал. Хорошо, я посмотрю в записной книжке. Но я не совсем уверена, что он верный. Мы, как Вы сами понимаете, уже давно не общаемся. Получив заветный номер телефона, к сожалению, домашний, я выхожу за дверь. На лестничной клетке стоит кучка девчушек-подростков. Лет по 13-14. Одна из них задумчиво выводит на стене

«Я жив п…».

«Я жив, паскуда! А ну брысь!» рычу я басом, подделывая тембр голоса под низкий рык музыканта. Мелкие вредительницы бросаются вниз по лестнице, при этом орут, что «меня запомнили», «панки хой» и что-то про анархию. Догнать бы их и объяснить доходчиво, что анархия – это та ещё утопия. Несбыточная мечта о всеобщей свободе. Только вот свобода одного человека всегда заканчивается там, где начинается дискомфорт другого. Впрочем, не удивлюсь, если Галине Анатольевне эта «наскальная живопись» даже чем-то нравится. Вон, у неё у самой что на стенах… Сев в машину, набираю Юльке:

– Хай!

– Не хай, а хой! Учи матчасть! – Тут же реагирует злая подружка.

– Ты чего злая-то такая? Что у нас с Ренатой? Так сказать, с Графиней намбер ту, поговорили?

– Поговорили… Пришлось картин заказать на крупную сумму.

– Ну ты лох! – Веселюсь я. – Ловко она тебя раскрутила. Узнала хотя бы что-то?

– Не-а. Она все разговоры сводила к своему гениальному творчеству и своему не менее гениальному мужу. Остальное знать не знаю, они тогда с Черпаком поссорились… Не общались, только разве что через «друзей» и знакомых. А те их ещё больше накручивали.

– Ну это и так все знают. Я тоже просто так к матушке прокатилась. Зато теперь могу статью написать и продать в журнал о первых годах жизни группы и шалостях маленького Гришеньки.

– Продай. Потом мне половину отслюнявишь. А то я с такими тратами в трубу вылечу. Опять придётся в хрущёвку переезжать.

– Не грусти, а то титьки не будут расти! А у тебя их и так нет. Не зарастёт толпа страждущих украсить телеса «весёлыми картинками». Шибанутых еще много!

– Будешь хамить – напою тебя и на лбу сделаю татуировку со знаком «Анархия». Ни один твой пластический хирург потом это всё не выведет…

– Чёлку опять отстригу, значит. Хотя, я даже не знаю, что будет хуже… Наверное, лучше знак «Анархия» на лбу оставить. Всё, пока, у меня вторая линия!

Звонила Иветта. Очень кстати. Она-то мне как раз и нужна.

– Птичка, привет! Всё, не могу я на твое безделье в соцсетях смотреть. Завидно. Короче, взяла больничный, пошли обедать на Патрики?

– Пошли!

Я вздохнула. Блин, я же настолько стара что ещё помню Патрики почти что безлюдными… А теперь там не протолкнуться от любителей фотосессий, алчных содержанок, и альфонсов всех мастей. А все потому, что один известный журнал, который специализировался на жизни «Богатых и гламурных» как-то написал, что там можно найти хорошего «питательного» жениха. Самое смешное, что все по-настоящему богатые товарищи оттуда уже давно свалили, офигев от наплыва пролетариата с палёными «Биркин» в руках. Но это вообще не останавливает наших «Охотниц». Так и хочется, зайдя в любое заведение на Патриках, крикнуть сидящим дамам: «Мальчик! Тут рыбы нет!» как кричал директор стадиона пацану, пытающемуся прокрутить лунку на футбольном поле в знаменитом выпуске «Ералаша»…

Сев на веранде модного заведения, обсудив последние сплетни и наряды сидящих рядом дам, я решаюсь начать клянчить:

– Иветточка, котик…

– Чего надо? – Взгляд подружки тут же теряет томную светскость и блестит сталью.

– Можешь подробности одного дела поднять?

– Опять?! Да ты чего, совсем одичала от безделья что ли? Скажи Вадику, пусть тебе новый салон купит. Или магазин какой…

– Не хочу. Ещё один такой «успешный» салон, и моему Вадику придётся ещё и по ночам оперировать…