— Тогда я продолжу вас спасать, дорогая племянница, — мягко пошутил генерал и вернулся к прерванному рассказу. А Мила в очередной раз поблагодарила Судьбу за то, что ее тетя Авелис выбрала себе в мужья лорда Рисанэ, который был достаточно умен, чтобы не лезть к племяннице с банальными советами «молодой леди стоит танцевать, а не сидеть на кушетке весь вечер» или «тебе, как леди Феланэ, необходимо пойти и пообщаться с кузенами, наладить отношения с тетей Алестой». Он продолжил свой рассказ, предоставив девушке самой решать, как проводить вечер. Да, все же какое это счастье, когда в твоей семье пару выбирают не по знатности, красоте или богатству, а по любви. А так как вкус у леди Феланэ всегда был хорошим, то и мужья у них были лучшие. Что папа, что дядя Селон!

— Не танцуешь, Мила? — Авелис маленькой птичкой порхнула к ним, распрощавшись с очередным кавалером. К торжественным приемам леди Рисанэ, в отличие от своей сестры и племянницы (которые их терпеть не могли), была равнодушна, но танцы обожала. Она готова была весь вечер кружиться в паре с чудесным кавалером, главное, чтобы тому хватило выносливости. Муж леди Рисанэ из-за давней травмы хромал и танцевать не мог, но всегда отпускал жену веселиться, лишь издалека наблюдая за ее легкими движениями и счастливой улыбкой. Милу всегда поражало то, что дядя не ревновал тетю в эти моменты: он наслаждался ее радостью как своей, даже больше. Это маленькое подтверждение их большой и чистой любви всегда заставляло Милу с трепетом и уважением относиться к лорду Рисанэ.

— Нет, еще не успела.

— Зря, ты бы украсила этот зал, танцуя в паре с каким-нибудь молодым лордом, — сияющий блеск серых глаз тети был ярче восторга в ее голосе. — Но, зная твои предпочтения, не удивлена. Каждому свое, — прощебетала Авелис, сплетая свои маленькие аккуратные пальчики с покрытой шрамами ладонью мужа. — Селон еще не замучил тебя? Он может рассказывать свои истории часами, если его не остановить.

— Нет, мне нравится, — честно ответила Мила, любуясь сидящей рядом супружеской четой. И кто сказал, что идеальная пара — это знатный красивый молодой лорд и такая же знатная молодая и красивая леди? Хотя, в случае с тетей, она все же подходила под описание: стройная, нежная, с волной бледно-золотых волос до талии и большими серыми глазами, которые всегда были широко открыты и светились от восторга, счастья или смеха. Сердце и душа Авелис в любой момент готовы были поделиться теплом и любовью с родными. Именно этот неподдельный оптимизм и вера в лучшее, путеводной звездой горящие в душе леди Авелис, в свое время помогли старому генералу Селону Рисанэ заново научиться жить и видеть не только боль и мрак прошедших войн, но и свет новой жизни.

Кстати, о свете новой жизни: совсем рядом раздался голос кузины.

— Мама, неужели тебе хватило каких-то десяти танцев? — по-доброму смеясь, поинтересовалась Эстель, присаживая справа от Милы, для чего той пришлось немного подвинуться и даже помять подол своего шикарно-прекрасного праздничного платья.

«Наконец-то», — с мстительным удовольствием подумала девушка, еще больше приминая ненавистную ткань.

— Леди Авелис решила устроить перерыв и дать отдохнуть несчастным кавалерам, — за тетушку ответила Мила, и кузины, не удержавшись, прыснули. Впрочем, и сама Авелис рассмеялась незатейливой шутке, и даже лорд Рисанэ позволил себе улыбку.

— Не желаете прогуляться до вон того очаровательного балкончика, леди Эстель? — предложила Мила, многозначительно косясь на увлекшихся разговором дядю с тетей. Поболтать рядом с ними не получится даже шепотом, слишком близко они сидят. Конечно, покидать безопасный уголок было рискованно, но Миле до безумия наскучило сидеть просто так.

— С удовольствием, — Эстель вспорхнула и, подхватив кузину под локоток, медленно направилась к нужному балкону.

— Как вечер? — тихо поинтересовалась у кузины Мила, когда кушетка с тетей и дядей осталась далеко позади, а девушки уже минут пять курсировали по краю зала и ловили восхищенные взгляды мужчин. В семье Феланэ женщины всегда славились не только своими воинскими талантами и волевым характером, но и потрясающей даже для эльфов красотой. Амелия была точной копией матери: золотые волосы шелковистым водопадом спадающие на спину, сапфировые глаза, идеальные черты лица, стройная фигура. Эстель была пониже кузины, более хрупкая, миниатюрная, с длинными волосами цвета карамели и светло-бежевыми глазами, доставшимися ей от отца. Она напоминала меленькую сладкую куколку, но лишь напоминала. Характером юная леди Рисанэ пошла в отца, и ее недовольного взгляда боялись все: от слуг в поместье до высокородных поклонников. Что же касается самой Милы, то внешность — это едиственное, что ей досталось от матери, но многие судили именно по ней, поэтому окружающие, не знакомые близко с леди Амелией, часто бывали шокированы ее манерами и поведением. Что-что, а тихоней и правильной девочкой она никогда не была, как и положено женщинам из рода Феланэ, но сказывалось еще чувство юмора, весьма своеобразное, доставшееся от папы, а также, острый язык (тоже от него).

— Так себе, — честно призналась Эстель, и это было красноречивее слов: едва ли когда сдержанная, как и ее отец, юная леди Рисанэ позволила бы себе не дежурную улыбку и ничего не значащую фразу, а критику. Следовательно, даже эту спокойную и уравновешенную эльфийку уже успели вывести из себя.

— Кто на этот раз?

— Угадай.

— Лидэль? — предположила Мила, думая о втором сыне короля и по совместительству старшем сыне их тети Алесты. Вернее, королевы. Иных титулов старшая сестра мамы не признавала, в отличие от той же тети Авелис, которую все в семье звали просто по имени.

— Нет, Лоренс, — коротко скривившись, ответила Эстель.

— Кронпринц? А ему-то от тебя что нужно? — неподдельно удивилась Мила. Нет, Лоренс, как и Лидэль, и Линэль, был высокомерным и наглым, и к общению с ним ни одна из кузин не стремилась, но, в отличие от младших брата с сестрой, он редко навязывал против воли кому-либо свое общество, не везло только тем, кто случайно обращал внимание его высочества на себя.

— Успел, — лаконично ответила Эстель, но добавить ничего не смогла: ее прекрасные миндалевидные глаза цвета топленых сливок зловеще сузились, не предвещая ничего хорошего. — Их недопустимое поведение переходит все границы.

Мила проследила за ее взглядом и увидела в одном уголке за колонной интересну ю компанию: юношу явно эльфийской внешности, но с какими-то дикими, звериными чертами лица, которые, впрочем, не делали его опасным; и блестящего золотоволосого лорда и не менее блестящую золотоволосую леди. О чем они вели разговор, было неслышно, но по несчастному загнанному выражению лица юноши становилось понятно, что ни о чем хорошем. Типичное поведение для Лидэля и Линэль.

Когда девушки приблизились, до их острых ушек донеслись обрывки фраз.