Он попросил (больше прохрипел) своих любимых фруктов, обвиняя, разумеется, в своём слабом состоянии свой недавний "вояж" [2] . Бэтти уже проследила за тем, чтобы он принимал жидкую пищу, в том числе немного яблочного сока. А доктор Чакраборти, наш главный терапевт, распорядился дать успокоительное, чтобы он уснул, что он и сделал, едва ли не сразу после того, как я прибыл.

Читателю может показаться странным, что после пяти лет бездействия проту понадобился отдых, но факт в том, что состояние кататонии, в отличии от коматоза, не является ни сонным, ни бессознательным, но строго бодрствующим. Словно живая статуя, боящаяся пошевелиться или совершить любое другое "предосудительное" действие. Именно мышечное напряжение (иногда чередующееся с лихорадочной деятельностью) и приводит к полному истощению пациента, когда тот, наконец, пробуждается.

Я решил дать ему несколько дней на восстановление, прежде чем засыпать его вопросами, которые я собирал полдесятилетия, для его (Роберта) лечения и, я отчаянно надеялся, успешного восстановления.

Первую беседу с протом (семнадцатую, в общей сложности) я назначил на 3 часа пополудни, в понедельник, 21 августа, не забыв приглушить свет для его чувствительных глаз. Он и в самом деле снял тёмные очки, как только вошёл в мой кабинет, сопровождаемый своим старым другом Романом Ковальски (Гуннар Дженсен ушёл в отставку), и я с радостью заметил, что он, казалось, полностью оправился от пяти лет полной неподвижности, хотя технически это был не прот, а Роберт, находившийся в состоянии кататонии всё это время. По сути, он был таким, каким я его запомнил: улыбающийся, энергичный, проворный. Единственными заметными изменениями были небольшая потеря веса и первые намёки на седину у висков — ему было уже тридцать восемь лет, хотя он утверждал, что около четырёхсот.

Бетти сообщила, что он уже в состоянии есть мягкую, легко усваиваемую пищу, так что у меня уже было несколько переспевших бананов, которые он, как обычно, целиком поглотил.

— Зрелые самые лучшие, — напомнил он мне. — Мне нравятся чёрные, как смоль.

Он чувствовал себя, как дома, будто наша последняя встреча была только вчера.

Я включил диктофон.

— Как ты себя чувствуешь, прот? — спросил я его.

— Слегка устал, джин [3] . Как вы?

— Намного лучше, теперь, когда ты вернулся, — сказал я ему.

— О, вы были больны?

— Не совсем. Скорее, расстроен.

— Возможно, вам стоит показаться психиатру.

— На самом деле, я советовался с лучшими умами мира об источнике моего расстройства.

— Это как-то связано с вашими взаимоотношениями с другими людьми?

— В некоторой степени.

— Я так и думал.

— Откровенно говоря, это касается тебя и Роберта.

— Серьёзно? Мы сделали что-то не так?

— Это то, что я хотел бы узнать. Возможно, мы начнём с того, что ты расскажешь, где ты находился последние пять лет.

— Забыли, док? Мне пришлось на время вернуться на КА-ПЭКС.

— И ты взял с собой Бэсс [4] ?

— Я подумал, смена обстановки хорошо на неё повлияет.

— И где она сейчас?

— Всё ещё на КА-ПЭКС.

— Она не вернулась с тобой?

— Неа.

— Почему нет?

— Шутите? Вы бы хотели вернуться в это место после того, как увидели па-ри [5] ?

— Ты можешь доказать, что Бэсс на КА-ПЭКС?

— А вы можете доказать обратное?

Я начинал ощущать знакомое предчувствие.

— И как она там?

— Как рыба в воде. Теперь она всё время смеётся.

— И она с тобой не вернулась.

— Разве мы ещё с этим не покончили?

— Что насчёт всех остальных КА-ПЭКСиан?

— А что с ними?

— С тобой прибыл ещё кто-нибудь?

— Нет. Я не удивлюсь, если никто и не собирался.

— Почему нет?

— Они читали мой отчёт, — зевнул он. — Тем не менее, никогда не знаешь…

— Скажи мне кое-что: зачем ты прилетел на Землю в первый раз, зная из наших радио- и телетрансляций, какая это негостеприимная планета?

— Я уже говорил вам: Роберт нуждался во мне.

— Это было в 1963 году?

— По вашему календарю.

— Как раз во время похорон его отца.

— В точку.

— И с тех пор ты несколько раз совершил это путешествие.

— Девять, чтобы быть точным.

— Хорошо. Для протокола, затем ты вернулся на КА-ПЭКС на прошедшие пять лет?

— Ну, не всё так просто. Для меня это было туда и обратно, как… Ох, я ведь всё это объяснял в прошлый раз, не так ли? Скажем так: я остановился, чтобы немного передохнуть после сдачи моего отчёта в библиотеку. Затем я поспешил вернуться сюда.

— К чему такая спешка?

— О, я понял. Вы задаёте вопросы, на которые уже знаете ответы.

Вот оно: знакомая ухмылка Чеширского кота.

— Только для Протокола — так?

— В данном случаем, я ещё не знаю многих ответов, поверь мне.