— А у тебя все нормально?

Она пожимает плечами.

— Я жива. А это немаловажно. Боюсь, к концу дня не смогу сказать того же о тех, кто остался. — Она делает движение рукой в сторону палатки.

— Некоторые могут выжить.

— Я такого не видала и радуюсь этому.

Он поворачивается к ней, задирает бровь.

— Почему?

— Ты не слыхал? Выжившие меняются. Думаю, они теперь даже не люди.

— Что ты имеешь в виду?

Лиззи дергает плечом.

— Они умеют разговаривать с покойниками, и это сводит их с ума. — Она стучит себя по голове. — Склонны к самоубийству, и даже хуже: могут других людей подталкивать к тому, чтобы они тоже убивали себя. Просто велят, и люди делают это. Лучше сгореть в огне.

Я не отрываясь смотрю на Лиззи. Я выжила, и все же они отправили меня в огонь. Значит, они думали, как она? Вот почему они так сделали?

Ее слова действуют на меня как пощечина. Я в ответ бью ее по лицу; она не чувствует, но мне тем не менее становится легче.

ШЭЙ

Джейми останавливает грузовик у первого дома.

Он не стучит, просто открывает дверь, она не заперта. Большинство жителей Киллина не запирали двери, и это облегчает нам работу.

Искоса посмотрев на меня, он вздыхает.

— Похоже, носить сегодня мне придется одному. Делаем так: проверяем каждую комнату. Ты наверху, я внизу. Если кого найдешь, зови.

Нервничая из-за того, что могу увидеть и почувствовать, поднимаюсь по лестнице. Даже моей воображаемой подружки нет: Келли осталась с Каем. Удивляюсь себе, но мне хочется, чтобы она была рядом. В последнее время чувствую себя спокойнее, если Келли неподалеку.

Кай так разозлился. Наверное, бросит меня после сегодняшнего. И Келли с ним уйдет, она же его сестра. Во мне еще тлеет уголек ярости, и я стараюсь уберечь, раздуть его — боюсь, что если он погаснет, то боль и страх потери Кая победят.

И вот я наверху. Первая дверь — в спальню. Она выглядит нежилой, как гостевая комната, и пуста.

Вторая дверь: ванная. Пусто.

Я перевожу дух. Осталась еще одна дверь. Иду к ней и, даже не успев открыть, уже знаю. Они там; их двое. Ко мне пробивается струйка, струйка сдвоенных мыслей.

— Джейми! — зову я. — Поднимайся.

На постели молча и неподвижно лежат двое — мужчина и женщина. Залитые кровью глаза слепо смотрят вверх. У них седые волосы; похоже, это чьи-то бабушка и дедушка. И руки, лежащие между телами… они сцеплены. Пальцы переплетены.

Мы перемещаемся от дома к дому. Тела бесцеремонно свалены в кузове автомобиля. У Джейми отсутствующий взгляд, говорящий, что он не здесь; он бросает в кучу тело десятилетней девочки рядом с трупом ее матери. Он где-то далеко: может, на ферме, носит мешки с картошкой.

Теперь, когда я знаю как, мертвых находить легко. Струйки, которые я ощутила, обнаружив первых, похожи на отпечатки ног; я иду по следу мыслей, оставшихся после смерти. Безошибочно привожу Джейми к следующему телу, потом к другому, и он начинает странно на меня поглядывать.

Однако чтобы находить их, я должна снять свою защиту, и меня разрывают боль и ужас их последних видений. Начинаю понимать, почему многие из выживших кончают жизнь самоубийством — если это правда.

А потом вдруг чувствую что-то новое.

Что-то чрезвычайно важное, происходящее прямо сейчас.

Кто-то еще жив.

КЕЛЛИ

Приближаются два армейских джипа.

Услышав их, из палатки выходит Лиззи, Кай идет сразу за ней.

— Они что, передумали? — спрашивает Лиззи. — Решили все-таки помочь?

Джипы останавливаются возле нас; внутри военные в костюмах биозащиты. Один из них — тот солдат, который был здесь раньше за старшего, но теперь он подчиняется кому-то еще.

Они выходят из джипа, и этот «кто-то еще» улыбается за визором шлема. Мне эта улыбка не нравится.

— Добрый день. Лейтенант Киркланд-Смит, к вашим услугам. Где Шэй Макаллистер?

ШЭЙ

Я объясняю Джейми, что нам нужно вернуться назад, спуститься с холма и повернуть за угол. На этой улице нам нечего делать, возражает он; ее уже проверили. Но я настаиваю, и он едет туда.

Пока мы едем, след боли становится сильнее.

— Останови здесь, — говорю я возле ветхого коттеджа, стоящего особняком в конце улицы. Вокруг него высокая трава, по саду разбросан хлам.

Мы выходим и направляемся к дому. Я медлю у порога, потом стучу в дверь вместо того, чтобы просто толкнуть ее. Затем открываю и захожу.