— Нет! — Арис обнаружил, что тяжело дышит. Воздух с трудом прорывался внутрь. Наверное потому, что сердце внутри стало большим и горячим, — Ты не знаешь, о чем просишь! Пройдет время и ты захочешь, чтобы кто-то любил тебя!

— А кто будет любить тебя, о, Арис? — она тряхнула головой и солнце вспыхнуло горячими искрами в прядях ее волос, — Кто положит твою голову себе на колени и будет отгонять дурные мысли когда ты устанешь? Кто будет тебе опорой и помощью в долгом пути? Разве тебе не нужен кто-то, кто будет тебя любить? Разве она любит тебя? А я люблю! Это чувство живет так глубоко в сердце, что его уже не достать оттуда. Оно живет вот тут. Смотри, Арис. Смотри…

Он не мог отвести от неё взгляда. Унау медленно подняла руки. Арис сглотнул, когда ее пальцы нащупали завязки у горла и распустили их. Малица поползла вниз невыносимо медленно, обнажая точеные плечи, узкие ключицы и ложбинку между грудей. Ее кожа была белее снега. Золотое солнце плавилось в изгибах плеч и шеи.

— Возьми то, что уже есть. А что буде после — будет после.

Малица упала к ее ногам. Переступив через неё, Унау шагнула вперед.

— Ты победила меня, Унау, — прошептал он и она счастливо засмеялась.

2

Эта река была полна жизни. Каену никогда прежде не видел такого изобилия. Он хотел бы сидеть на берегу целый день и любоваться красотой этого чудесного края. Берега заросли кустом и деревьями, а трава растет так густо, что не видно земли. Лес кишел зверьем. Каену видел оленьи следы, слышал зайцев и птиц. За день их было столько, сколько и за год не найти у них, на берегу сурового Океана.

Перед закатом, когда они с Унау набрели на озеро кипящее рыбой, волки ушли. Умчались прочь, прорываясь сквозь заросли на другом берегу, будто их гнали. Как-то сразу они с Унау поняли, что волки ушли навсегда. А значит Арис вот-вот очнется.

Едва подумав об этом, он увидел, что Унау уже поднялась на ноги:

— Я посмотрю, что там.

Он только пожал плечами и сделал вид, будто не заметил, как блеснули ее глаза. За время пути его надежды рассыпались в прах. Вставая на лыжи на берегу Океана, он надеялся, что долгий путь поможет покорить ее сердце. Да, Арис выше него, сильнее и больше знает, но он спит. А им с Унау предстоит долгий путь рядом друг с другом.

Он был заботлив и внимателен к ней. Отдавал лучший кусок, иногда один тянул сани, чтобы она немного отдохнула. Он был силен, бесстрашен и отгонял волков, если они докучали ей. Но Унау смотрела на него, как на пустое место.

Её только злило, когда он пытался снять с нее часть забот, Унау отталкивала его и упрямо впрягалась в длинные постромки. Она не брала у него ничего и не позволяла греть холодными ночами, но сама постоянно ложилась рядом с Арисом, грела его тело и пела ему.

И надежды покинули Каену. Что ж, злиться не на что. Арис победил его, даже спящий. Унау так смотрела на Ариса, что у Каену душа взлетала ввысь и падала к ногам — столько в её взгляде было нежности. О сиятельная Луна, чем же скромный Каену, тебя прогневал, что ты вселила в сердце Унау такую любовь к другому, а ему остается лишь смотреть?!

Однажды он сказал ей:

— Знаешь, что случается с теми, кто лазит на скалы?

— Они находят там птичьи яйца? — холодно спросила она, таща санки.

День шел к концу и оба выбились из сил, пробираясь через ледяные поля.

— Нет, они срываются с крутых утесов и падают прямо в Океан. Вот что бывает с теми, кто лезет слишком высоко!

Она не ответила, даже не посмотрела в его сторону, только упорно тянула свою лямку.

— Арис выше тебя и меня! Он найдет себе женщину, похожую на Луну! — не выдержал он.

Унау засмеялась и сказала зло:

— Да, он высок как скала! Выше всех, кого я знаю! Выше Океана и достоин самой Луны. Знаешь, что я думаю? Я думаю, лучше сорваться со скалы, чем долго-долго пить гнилую воду!

Потом, на привале, она просила прощения за грубые слова, но он понял в тот вечер: ждать ее — напрасный труд.

Так пусть себе карабкается на скалы, он тоже не из снега слеплен! Когда Унау ускользнула, как лисица, с горящим взглядом, он только вздохнул и дал себе слово, что не вернется назад до глубокой ночи. Пусть делают что угодно.

Арис может отвергнуть ее, но сказать честно, кто устоит против молодой девушки, влюбленной в тебя?

Нет, он возьмет ее. Каену вздохнул и едва не выпустил ивовое удилище из рук.

Судьба Арис написана на его лице — он рожден вождем и будет править. Скоро он соберет новое племя. Тогда он раздаст милости тем, кто был с ним сначала. Если Каену будет верным и преданным, то Арис вознаградит его сполна.

В новом племени Каену может стать важным человеком. Гораздо важнее, чем мог бы быть на берегу Океана. Важнее, чем даже вождь Саккук и его сын, Кагорса.