– Мы дышим с вами одним воздухом, разве это не прекрасно. – сказал Натаэль.

Генриетта смутилась, уловив суть сказанного.

– Вы прямо романтик, позвольте спросить, что навеяло столь мечтательное примечание?

– Совокупность обаятельности.

– Будто во сне, не правда ли, а что вам снится, можно полюбопытствовать?

– Мне видятся одни и те же сновидения, происходит некоторая ситуация, возникает ошибка, проблема, затем я останавливаюсь, думаю, прокручиваю все с начала, в общем, лабиринт, плутаю, и выбраться не могу.

– В жизни также, а я не ошиблась, вы видимо последний романтик, я это так часто слышу, что непосредственно выдвинула один простой тезис. Каждый романтик последний, как впрочем, и единственный, для той леди, в чью сторону направлены комплименты и сентиментальные подарки, это подход художника, кто-то увидит в этом пейзаже красоту, а кто-то пройдет мимо, даже не удостоив взгляда столь очаровательное зрелище. Вы загадочны, и мне нравится, вы не распинаетесь и не пытаетесь понравиться, не раздуваете свое мужественное эго. Неужели не думаете, что вы предназначены для покорения “слабого пола”? Вы уже созрели.

– Значит, скоро мне предстоит оторваться от ветки и стать частью земли. Ведь семечко, некогда упавшее в почву, породило древо. Из земли и в землю.

– Вы верите в чудеса?

– Безусловно, одно произошло совсем недавно, но порой мы желаем то, что не в силах понести. Нищий желает золота, он слаб и расточит всё состояние за один день. Бесплодная женщина мечтает о детях, родит, но не сможет прокормить и воспитать. Если даже прикажем горе иди туда, чудесным образом скала поднимется высь и обрушится на нас, не выдержать нам того веса, каждому даруется по силам. Вы само чудо, в вас есть жизнь, вы питаете людей, однако насытившись сверх меры, они желают большего. Это всего лишь мои рассуждения.

– Я понимаю, мы и вправду дышим одним воздухом. – сказала Генриетта.

Зыбкая и в то же время воздушная паутина фантазий обволакивала их, они играли, диалог исходил без правил и канонов, будто сегодняшний день последний. Они вдыхали влажный воздух, почти не двигались, как охотники боящиеся спугнуть дичь или рыбаки, не нарушающие морскую тишину, они витали за пределами атмосферы, думая, что это эпилог, потому выражались полноценно, со всей искренностью, если завтра наступит, то от слабости не смогут вот так беседовать, или смогут, неведомо. Как и неведомо, почему они еще вместе, они кажутся такими разными. Может причина кроется в том, что они воспринимают друг друга такими, какими они есть. Но Натаэль был другим.

Асгард туч начал расходиться и грузно нависать над громадой облаков, Генриетта предрекла скорый неуместный дождь, потому предложила продолжить знакомство в ближайшем кафе за чашечкой ароматного кофе. Натаэль был не против, у него пропало всякое желание возвращаться в душную мастерскую, ему опротивело тиканье часов, сейчас он хотел слушать лишь ее голос.

Незамедлительно пара направилась в простенькое кафе, славившееся прекрасным чудным видом из окна, здесь умеренные цены, тепло, ведь уже начал накрапывать дождик, леди испугались за свои прически, а джентльмены за “подмоченную репутацию”. Погода, такая непредсказуемая, не предвещала ближайших осадков, так как грозовой эпицентр казался далеким, внезапно озадачила многих гуляющих. Они быстро пересекли причальные доки, и в мгновение ока очутились в скромном уютном заведении вербально пищеварительного направления, здесь беседовали и вкушали легкие закуски с обширным ассортиментом напитков. Натаэль не пил кофе, крайне позабыл об том недоразумении, а Генриетта обрадовалась теплу, на улице тем временем холодало и темнело, они сразу интуитивно присмотрели столик на двоих, чистый, со стопкой салфеток и сахарницей с ложечкой. Посетителей оказалось немного. Они присели и начали изучать скромное меню на почти прозрачном клочке бумаги. Натаэль смотрел, будто на незнакомые слова и думал о другом, впервые он сидит в кафе с леди, это не свидание, нет-нет, но нечто близкое по духу, их разговоры не касаются интимных тем, в коих он заведомо ничего не смыслит, всё же вот так находится рядом с Генриеттой, это счастье. Впервые он радовался, тому, что ускорил время, теперь он будет нравиться ей всё больше и больше – так думал Натаэль, прикусывая нижнюю губу. Подошла официантка, и вопросила заказ, пожелания. Леди попросила принести чашечку кофе и пирожное. Наступила очередь джентльмена в старом костюме отвечать, подняв главу, он ответил.

– Извините, но у меня всё есть.

Натаэлю Редклифу было разрешено воспользоваться, и он употребил полученный дар во зло или во благо? Эгоистично поступил. В глубине души осознавал, начинал раскаиваться, но мысли те заглушались кипящими чувствами, над ним обуревали страсти, увлеченный, он позабыл о морали, ради собственного благополучия и счастья. Он упивался сложившейся ситуацией, по отдельному фрагменту витраж светлого будущего собирался, он наслаждался каждой секундой проведенной с Генриеттой. В то время им руководила любовь, дергала за подвешенные ниточки, и он повиновался ей. Ощущал торжество, никто прежде не творил, то, что он сделал, теперь леди точно объяснится, он станет ее единственным, ни на каплю не сомневался в том.

Генриетта напротив немного помрачнела, отпила глоток из принесенной чашечки со свежезаваренным кофе, эйфория ее окончилась, и более спокойным тоном она начала говорить.

– Каждый день мое сердце болит, нет, не подумайте, что я жалуюсь на пуд заболеваний, просто чувствую боль, понимая как коротка жизнь. Каждый день стал как последний. Обычно в юные года я вовсе забывала про нахождение сердца в моей груди, как и любой другой внутренний орган, теперь я вспоминаю о сердце каждый прожитый день, помню, оно может остановиться. Я даже рада тому, боль напоминает мне о смертности, и невольно начинаю задумываться о душе, раз тело так легко ломается. Не жалею себя, мне есть за что страдать, но как бы я хотела вернуться в то время, когда была девушкой, а вы хотели бы?

– Нет, исключено, время над душой не властно, потому смысла возвращаться нет.

– Значит, вас устраивает ваш возраст, еще не разучились удивляться. Это замечательно.

Натаэль был полностью уверен в правоте подозрений, на счет заинтересованности леди, она явно очарована им, та даже стала скромной, некогда резкие движения стали размерены, взгляд нежный. Произошла некоторая перемена в ее поведении, она начала влюбляться, так думал он, пытаясь прочесть душу Генриетты. Видел в воображении своем, как встречи их будут постоянны, каждое свидание исключительным и приятным, затем отношения вступят на новую ступень, возрастут, но не ведал он, что должно произойти дальше, должно быть свадьба, тогда они обручаться навек и никто не разлучит их, даже время. Заглядывал в будущее. Наконец, он познает настоящую жизнь, и проводником станет она. Верил в уверенность незыблемости своих грез.