Из-за двери доносилось только невнятное бормотание, заставившее меня тихим словом помянуть того, кто сделала такие прочные стены в доме. Не слышно же ничего! И что делать? Пытаться подслушивать дальше или рискнуть и зайти в гости без приглашения? Тем более что мне, как хозяину, приглашения и не надо. Я озорно улыбнулся и плавно нажал на рычаг. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, открыв гостиную. Почтенные сеньоры, собравшиеся в ней, были так увлечены разговором, что даже не заметили моего появления. Чудно, у меня появился прекрасный шанс узнать больше об этом неожиданном собрании, на которое меня отец даже не пригласил. Интересно, почему?

Уже после первых услышанных мною слов я понял, почему отец не сказал мне о вечерней встрече. Это была не просто встреча почтенных сеньоров за бокалом вина и партией в шахматы, это было собрание заговорщиков! Одна фраза дона Фердинандо, что он не намерен больше терпеть, чего стоила! А отец-то каков, вместо того, чтобы успокоить разбушевавшегося гостя, поддержал его! Выходит, не я один в нашей семье занимаюсь лицедейством?

— Коменданту давно пора показать, что в Лос-Анхелесе ещё остались люди, для которых честь не пустой звук!

Отец произнёс эту фразу с таким пылом, что я не смог больше оставаться незримым наблюдателем.

— Славно сказано, — я чуть заметно улыбнулся, не скрывая гордости за отца, — жаль только, что эти слова можно трактовать как измену.

Никогда бы не подумал, что эти почтенные сеньоры способны с такой прытью скакать! Да они любого десятилетнего мальчишку за пояс заткнут!

— Кто Вы, сеньор? — воскликнул дон Михаэль, хватаясь за стоящий рядом с ним бронзовый подсвечник в явном намерении швырнуть его мне в голову. — Как посмели Вы явиться в этот дом без приглашения?!

Кхм, вообще-то, это мой дом, но говорить об этом пока рано. Ладно, тогда представимся по-другому.

— Прошу прощения, сеньоры, — я чувствовал себя проказливым мальчишкой, в отцовском костюме пробравшемся на праздник только для взрослых, — я забыл представиться. Сеньор Зорро к Вашим услугам.

Я вышел из тёмного угла на свет и чуть насмешливо раскланялся с присутствующими. Вот интересно, они меня не узнают?

— Зорро? — удивлённо проскрипел дон Эстебан, про которого смерть забыла, не иначе. Я был уверен, что старик уже давно помер, а он не только жив, но ещё и заговорщиком стал! О времена, о нравы, как кричали древние латиняне.

— Зорро? — нахмурился дон Михаэль, предусмотрительно не спеша выпускать из рук подсвечник. — Никогда о Вас не слышал.

Да неужели? А ведь именно Вы, сосед, были категорически против любого маминого обряда, утверждая, что сыну знатного кабальеро не пристало забивать голову всякой индейской чепухой. Спорить с доном Михаэлем я не стал, только равнодушно пожал плечами.

— Зорро, — отец внимательно, слишком внимательно, смотрел на меня, буквально глаз не сводил. — Зорро значит лиса…

Вот чёрт! И что делать? Отпираться глупо, отступать поздно, значит, полный вперёд!

— Совершенно верно, сеньор, — я коротко кивнул отцу и, словно невзначай, повернулся к нему спиной. Да, не очень вежливо, зато безопасно.

— Во времена моей юности, — проскрипел дон Эстебан, — ходили легенды о всаднике в чёрном, неуловимом и беспощадном. Он боролся со злом… Нет, наверное, просто разбойничал, ведь я очень хорошо помню, как его потом повесили.

А напомнить, благодаря кому его нашли и повесили? Или этот унизительный эпизод Ваша память предпочла предать забвению, дон Эстебан?

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — я понял, что меня не узнают, и сверкнул белозубой улыбкой. — Сеньоры, я слышал, Вам нужна помощь.

— Хотите проводить нас до эшафота? — мрачно прогудел дон Михаэль.

Ну, с этим Вы, дон Михаэль, и сами прекрасно справитесь, что я буду у Вас под ногами болтаться, ещё растопчете ненароком!

— Я готов помочь Вам бороться с комендантом.

Собравшиеся в гостиной сеньоры замолчали, разглядывая меня с интересом каннибалов, к которым пожаловал христианский миссионер.

— То, что Вы предлагаете, — протянул отец, не сводя с меня внимательного взгляда, который, откровенно говоря, уже начинал меня нервировать, — называется государственной изменой.

Уж кто бы говорил!

— То, что Вы здесь обсуждали, тоже.

— Сеньоры, — дон Михаэль хлопнул ладонью по колену, — я не мастак в словесных распрях, терпеть не могу все эти расшаркивания и витиеватости, а потому скажу так: если этот Зорро готов нам помочь, то пусть освободит дона Рамиреса. Мадонна свидетель, этому почтенному сеньору совсем не место в тюрьме!