Отгоняя нахлынувшие мысли, которым я с завидной регулярностью придаюсь не первый год, я заставляю себя отвлечься и отправиться на прогулку в сад. Оживающая от зимы природа солнечным теплом и своими звуками согревает снаружи и тем самым разгоняет подкравшийся холод застарелых обид внутри. Я устраиваюсь с книгой в оплетенной пока что голой лозой беседке и погружаюсь в удивительный мир. Спустя некоторое время я вижу пересекающего двор с сумкой на перевес отца. Он выводит запряженного коня из конюшни и прикрепляет свою ношу, ловко запрыгивая в седло. Я на прощание машу ему вслед. Отец быстро разворачивает жеребца и сходу пускает его рысью, споро удаляясь от нашего имения.

Наше прощание выдалось настолько непривычным, что я полна надежды на возрождение теплых семейных отношений, когда отец вернется. Вечер провожу окрыленная и поздно ложусь спать, витая в радужных мыслях.

А утро следующего дня начинается с того, что на пороге нашего дома, сотрясая грохотом дверь, появляются приставы.

Глава 2

Айрис Гвендолин

В нашем имении нет постоянной прислуги. Нам с отцом всегда удобнее, когда наемные слуги приходят в рабочее время и уходят выполнив все, что от них требуется. Никогда не понимала прелести жизни в одном доме с посторонними и чужими людьми. Кухарка заранее готовит и оставляет перед уходом что-то из выпечки в гостиной, на случай приступа внезапного голода у меня либо отца. Садовник посещает нас раз в неделю и приводит в порядок сад и цветники. Конюх приходит утром и вечером поухаживать за лошадками, хотя их у нас и не много. Служанка, выполняющая уборку, появляется два раза в неделю. При этом слуги имеют собственные ключи.

Поэтому когда в начало седьмого утра раздается громоподобный стук в дверь, я сама закутываюсь в плотный халат и с неконтролируемым желанием убивать спускаюсь к входной двери. По дороге с сожалением смотрю на висящий на стене раритетный охотничий арбалет. И нет, мне не жалко нарушивших мой утренний сон. Просто пока я отправлюсь искать к нему стрелы, велика вероятность, что нежданные визитеры испарятся, не дождавшись, и я даже не узнаю, кого и зачем принесло в такую рань.

Открываю дверь и вижу на пороге двух мужчин в строгих серых костюмах и рядом с ними нескольких служащих городской стражи. Первым здоровается представительный мужчина средних лет.

— Светлого дня, мисс?

— Айрис Гвендолин, — недружелюбно подсказываю.

— Замечательно! Светлого дня, мисс Гвендолин! Мы представители государственной службы взыскания долгов. Вы не пригласите мистера Гвендолина к нам? У нас имеется неотложное дело.

В голове поселяется мрачная мысль, что все таки надо было идти за стрелами. У моей филейной части есть феноменальная способность подобно компасу чувствовать приближающиеся проблемы. Тем не менее я ровно отвечаю.

— Мистер Гвендолин является моим отцом, и он вчера отбыл по делам. Я передам ему, чтобы он связался с вами, когда вернется.

Моя попытка закончить на этой ноте диалог захлопнутой дверью проваливается под натиском аргумента в виде просунутой в дверной проем ноги.

— Ах, какая жалость. Не хочется вас огорчать, мисс, но наше дело не терпит отлагательств. Ваш папенька спустил все семейное состояние неудачным вложением, а после, решив поправить свои дела в игорном доме, проигрался до состояния церковной мыши. Вот, ознакомьтесь с предписанием, будьте так любезны.

И демонстративно поцокав, мне в руки суют подписанные и заверенные бумаги.

— Что вы такое говорите? Мы более чем обеспеченные люди и отец в состоянии погасить какой-то карточный долг. У него лесоперерабатывающее предприятие, это имение в столице, еще одно в пригороде. Не говоря уже о многочисленных счетах в гномьем банке и прочей куче дорогостоящих вещей, драгоценности в конце концов.

Возмущенно высказываясь, одновременно я пробегаю взглядом по бумагам, в которых перечисленно буквально все имеющееся у нас имущество.

— И все вышеперечисленное уже не принадлежит вам, к сожалению, — с сочувствием в голосе качает головой пристав. — Хотя, возможно, стоимость имеющихся украшений перекроет часть долга и позволит вам оставить хотя бы часть имущества. Посмотрим, что у вас имеется из драгоценностей? Можем пригласить на оценку ювелира или опишем и доставим в мастерскую по вашему выбору украшения.

— Пройдемте внутрь, — хмуро впускаю в дом всю прибывшую и топчущуюся на пороге компанию.

Я начинаю подыматься по лестнице в кабинет отца, именно там устроен небольшой сейф. Не стесняясь присутствия посторонних, снимаю со стены картину и открываю доступ к сейфу. В свое время отец не поскупился на магические охранные чары. Дверца запечатана отпечатком ладони, моим либо отца, и кодовым словом, которое я шепчу возле замка. С щелчком дверца открывается и я нетерпеливо заглядываю внутрь.

— Не может быть! — неверяще шарю рукой в пустом пространстве сейфа.

Куда же делись спрятанные здесь деньги? Драгоценности? Может, нас ограбили?? Последнее предположение отметается, как только мои пальцы натыкаются на запечатанный белый конверт с выведенным каллиграфическим почерком отца моим именем. Трясущимися руками распечатываю письмо и пробегаю глазами написанное.

«Айрис, моя родная и единственная дочь. За все эти годы я не смог стать тебе любящим отцом, а теперь и подавно не смогу взглянуть в глаза после всего того, что натворил по собственной глупости. К сожалению я не смог удержать все, что имел. Прости, что даже не оставляю тебе практически ничего, поскольку оно должно быть изъято в наказание за мой проступок. Взять тебя с собой также означало подвергнуть риску преследования, а рисковать еще и твоей жизнью это последнее, чему я хочу подвергнуть свою дочь. Единственное, что к тебе безусловно переходит, это подаренная часть наследства твоей мамы, к нему я не имею отношения и оно не может быть изъято приставами. Уютный особняк принадлежал твоей матери и ее сестре, но у нее как ты помнишь не было наследников. Я верю в то, что поместье Мэльроуз полностью окажется в твоем распоряжении и ты сможешь построить там счастливую жизнь. Ты гораздо умнее и сильнее меня, молюсь за твое благополучие, моя девочка. Надеюсь и прошу Всевышнего, что когда-нибудь ты сможешь меня простить за содеянное.»