— Ваш заказ, — на негнущихся ногах подхожу к столику, ставлю тарелку с лимоном, бутылку и стакан.

— Налей, — кивает он на бутылку, при этом пялясь на мою грудь.

Глубоко вздохнув, наливаю коньяк в стакан и собираюсь уйти, но огромная лапища со звоном приземляется мне на попку, а в следующий момент я падаю прямо на колени борова.

— Пустите. Пусти, — без разбора молочу руками и ногами, пытаясь вырваться. Тошнота подкатывает к горлу, когда потные руки забираются под подол короткого платья.

— Целка что-ли? — усмехается мужик, облизывая мою шею

— Так я доплачу. Целок у меня ещё не было.

Парализующий страх охватывает тело. Я понимаю, что мне не справиться с ним. Судорожно соображаю, что же делать? Хватаю стакан и плескаю его содержимое в ненавистное лицо.

Мужик, явно, не ожидавший такого, теряется, а я пользуясь его замешательством, выбегаю из випа и несусь в комнату для персонала.

Мне впервые так страшно. Очень страшно.

Обхватываю колени руками и подтягиваю ноги к груди, пытаясь унять дрожь в теле. По щекам катятся слезы, которые я не в силах контролировать.

— Майя, — орёт Евгения Дмитриевна, улетая в комнату и хватая меня за руку.

— Ты что творишь, идиотка? Ты хоть знаешь кто это? Это депутат. Он в Госдуме заседает. Одно его слово и наш клуб прикроют.

— Он, он, он… Хотел меня… — всхлипываю я.

— И что? От тебя убудет что-ли? Ты должна вернуться туда.

— Нет, — качаю головой

— Нет, нет…

— Так и знала, что с тобой проблем не Оберешься. Лёша…

Спустя пару секунд в комнате для персонала появляется Алексей и я чувствую, как краснею от стыда. Ещё этот его взгляд сочувствующий вызывает новую порцию слез.

— Принеси Майе воды и успокоительное.

— Может не надо, Евгения Дмитриевна? Пускай домой идет.

— Неси, я сказала. Не видишь у неё истерика.

Забираю из рук Леши стакан и с жадностью пью воду. Наверное, он действительно, добавил успокоительное, потому что через пару минут слезы высыхают, а в теле образуется приятная усталость.

Я больше не боюсь. Мне легко, хорошо… Голова правда слегка кружится, но это кружение… Оно приятное.

— Ой, — хихикаю, когда встав, едва не падаю, запутавшись в собственных ногах. Меня подхватывает Лёша.

— Всё, Лёша, работай, — Евгения Дмитриевна берёт меня под руку.

— Я сама Майе помогу.

— Но, Евгения Дмитриевна… — возражает Лёша.

— Ты же не хочешь, чтобы я шефу позвонила?

Я не понимаю, о чем они говорят. Я вообще ничего не понимаю. В голове туман, ноги дрожат… И мне жарко. Мне так жарко, что хочется стянуть с себя ненавистное платье, почувствовать свежий воздух кожей..

— Я привела её, Владлен Владимирович, — пытаюсь открыть глаза, услышав голос администратора, но веки настолько тяжёлые, что у меня ничего не получается.

Ещё пара мгновений и моё тело взлетает в воздух, а потом опускается на что-то твёрдое. Повернув голову на бок, я вздыхаю и проваливаюсь в забытье..

— Тебе точно надо девку найти, — усмехается Савельев, вытирая потную шею полотенцем.

— А, то ты со своей Пчелкиной свихнешься скоро и начнёшь спать у неё под дверью.

Открываю бутылку воды и залпом её опустошаю. Наверное, Славян прав. Мысли о пчёлке меня уничтожают. Я не могу думать ни о чем, кроме неё. Утро, день, вечер, ночь… Она постоянно со мной. Она сводит меня с ума.

Я, ведь хотел по нормальному. В ресторан пригласил, встречаться предложил. Я видел, что нравлюсь Майе. Она, блин, кончила, от моих пальцев, и, если бы мы не были в автобусе, уверен зашли бы дальше… Но, Майя… Умеет она всё испортить и искаверкать. Моё предложение встречаться и заботиться о ней, восприняла, как нечто унизительное.

Нет, так нельзя. Мне надо забыть о ней. Найти другую, переключится. Две недели её не видел, а меня ломает по-страшному.

— Все сказал? — огрызаюсь на друга.

Ненавижу, когда мне указывают на мою больную любовь. Я сам всё знаю. Сам.

— Думаешь Пчелкина там в клубе только официанткой подрабатывает? Да, я там сам лично весь женский персонал перетрахал.

Меня оглушает. Как обухом по голове. Стиснув зубы, хватаю Славу за грудки и встряхиваю

— Лучше заткнись.

Никто. Никто не имеет права говорить о Майе плохо. Никто, кроме меня.

— Да, понял я, понял. Угомонись, — Савельев отталкивает меня и поправляет футболку

— Реально, больной, блять, Кир. Мы с тобой с детства знакомы, а ты из-за какой-то девки.