– Он бы рад. Дельце не хлопотное, – хохотнул Чак. – Да у него времени сейчас нет. Смотр большого начальства. Разве ты забыл?

Марк кивнул. Раз в несколько лет проводились инспекции всех полицейских участков города, и у лейтенанта дел было по горло. Как же, непременно хотелось выставить себя в наилучшем свете.

– Не грусти, Марк. – Чак похлопал напарника по плечу. Он единственный во всем участке не называл его ни Малышом, ни Красавчиком, ни каким-либо другим прозвищем. – Вот тебе отличная возможность проявить себя. Найдешь этой тетке ее притирания, глядишь, и повышение от Уолша выйдет. Перейдешь в отдел убийств.

Марк призадумался. Да, это дело, несомненно, отличается от того, чем он привык заниматься. Драгоценные камни и ведущая косметическая корпорация Америки – это вам не сырая говядина Оливера Фуджуса, владельца мясного магазинчика, которую проворные мальчишки стащили прямо с его заднего двора.

– Слушай, а может, это конкуренты выкрали крем, чтобы выяснить точный рецепт? – спросил Марк. Глаза его загорелись, он явно уже представлял себя идущим по следу коварных фабрикантов.

– Не исключено, – покровительственно улыбнулся Чак. – Действуй, парень.

– Я бы предпочла, чтобы ты лично занялся моей просьбой. Мне казалось, я имею на это право, – недовольно сказала Магдалена. Роберт Уолш позвонил ей днем и сообщил, что выделил двух полицейских, «двух отличных полицейских» исключительно для работы над ее делом.

Уолш вздохнул. Он в этом не сомневался.

Однако все эти отчеты, доклады, встречи, смотры, испытания занимали у него столько времени, что он едва успевал пообедать. Даже ради Магдалены Мэриголд он не мог ничего изменить.

– Я не могу, Магдалена, – взмолился он, прекрасно зная, что эта женщина любит настаивать на своем. – Очередная инспекция, черт бы ее побрал!

Магдалена нахмурилась. Ей было плевать на все инспекции в мире, но она всегда здраво оценивала положение вещей. Роберт Уолш был исполнительным человеком, на которого можно было смело положиться. Раз он говорит, что не в состоянии лично заняться ее делом, значит, так оно и есть. К тому же у Магдалены просто не было другого выхода, как довериться ему и его «ребятам».

– Хорошо, – произнесла она медленно. – Но ты уверен, что твои вояки не начнут трепаться?

Роберт Уолш был уверен.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы они стали распускать языки… – Магдалена позволила паузе повиснуть в воздухе.

Пауза была пропитана угрозой. Легкой, едва ощутимой, но от этого не менее реальной.

– Какой разговор, Магдалена, я лично гарантирую, что все будет отлично! – Голос лейтенанта Уолша буквально излучал бодрость.

– Думаю, никому не нужно будет знать, что они – полицейские, – вслух рассуждала Магдалена.

– Естественно.

– Пусть выдумают себе подходящую легенду.

– Конечно, – вновь поддакнул Уолш.

– И результаты мне нужны побыстрее.

– Разумеется. – Уолш был полон подобострастия. – Если они заглянут к тебе сегодня, ты уделишь им минутку внимания? Когда им лучше подойти?

– Не буду же я назначать им встречу, – сухо сказала Магдалена. – Пусть приходят. Подождут в случае чего.

– О, без вопросов!

– И еще кое-что… Если меня все устроит, то ты можешь рассчитывать на солидное вознаграждение.

Она положила трубку. Уолш облизал губы.

Наконец-то она упомянула о самом важном, а то он уже начал беспокоиться. Впрочем, Магдалена Мэриголд никогда не была жадной.

– Что? Мы даже не сможем прийти к ней как полицейские? – возмущенно воскликнул Марк.

Чак моментально пожалел, что стоит слишком далеко от него, чтобы наступить ему на ногу или толкнуть в спину. Ну что за язык у этого молодого дурака! Конечно, Мэриголд не захочет, чтобы они работали в открытую. Иначе она не обратилась бы к Уолшу. Неужели было так трудно догадаться?

– Вы, Лэнгтон, придаете слишком большое значение своему статусу, – процедил Роберт Уолш.

Он вызвал их к себе в кабинет сразу после разговора с Магдаленой. Его повелительный холодный тон разительно отличался от тех заискивающих интонаций, с которыми он обращался к Магдалене. В шестьдесят восьмом участке он был начальником, повелителем тел и душ. И горе тому, кто осмелится его ослушаться!

Чак Рейнолдс на горьком опыте познал эту истину и был осторожен. Марку Лэнгтону еще предстояло ее узнать.