Самого подходящего на роль жертвы? Ну спасибо! А он-то всегда считал, что выглядит настоящим воином, храбрецом, защитником, а тут такой удар по самолюбию.

– Ошиблись твои духи, – буркнул Дорн с обидой и покосился на нож. – Кто ты вообще такая?

– Фея я, – девица в насмешку изобразила подобие реверанса.

– Фея с ножом, приносящая мужчин в жертву?

– Так темная же, – засмеялась чокнутая блондинка, и тут страшная догадка пронзила пленника разрядом молнии.

Темная фея! Из Заколдованного леса! Того самого, о котором ходят легенды. Жуткие-прежуткие.

Говорят, лес этот мрачен и дремуч, ни один лучик света не проникает под сплетение пышных крон, а в глубине чащи водятся существа невообразимо злобные и уродливые. Да и про самих темных фей поговаривают такое, что волосы по всему телу становятся дыбом. В основном их описывают как жестоких крылатых старух с рогами и копытами.

С дрожью и любопытством пленник оглядел свою тюремщицу.

– Что высматриваешь? – ухмыльнулась та.

– Рога.

– И как? Нашел? – Молодая и красивая, она трижды обернулась вокруг своей оси, показав себя принцу со всех сторон. Легкая юбка взметнулась, оголив стройные икры и лодыжки.

Не выглядела эта хрупкая прелестница темной феей. У нее даже волосы были светлые, как у девушек из его народа.

Ни рогов, ни копыт. Не похожа.

– Всё, закончили с разговорами. Пришло время для ритуала.

Блеснуло лезвие ножа.

«А может, и похожа», – подумал принц, встретив хищный взгляд зеленых глаз.

– Стой! Не смей меня убивать! – закричал Дорн не своим голосом.

– Убивать? – с улыбкой вскинула брови фея. – А разве я похожа на убийцу? – она прижала нож к центру его груди.

– Немножко, – принц скосил взгляд на острое лезвие, вот-вот готовое пропороть кожу. – Немножко похожа.

На это заявление фея оскорбленно поджала губы. Даже языком осуждающе цокнула:

– Ах, какие глупости! Я же сказала, что собираюсь принести тебя в жертву. Убивать и приносить в жертву – разные вещи.

– То есть, – посмотрел на нее принц с надеждой, – ты не станешь проливать мою кровь?

– Почему же? Пролью. Духи любят кровь.

С этими словами странная девица опустила фонарь на землю и вложила нож в скованные над головой руки пленника.

– Подержи, пока я кое-что поищу.

На поясе у нее была небольшая кожаная сумка, в которой фея начала сосредоточенно рыться.

Изумленный Дорн смотрел на свою похитительницу во все глаза.

Чокнутая! Ну точно ненормальная!

Чтобы убийца взяла и так просто отдала будущей жертве оружие… Подержать.

Подобравшись, принц сжал в кулаке деревянную рукоятку ножа и начал думать, как лучше использовать этот шанс. Может, получится отбиться от сумасшедшей девицы? С надеждой Дорн покрутил нож в руках и так, и эдак, но быстро понял, что из-за неудобной позы, в которой его сковали, оружие невозможно пустить в ход. Даже самое острое лезвие не способно распилить металлическую цепь. Напасть на безумную фею тоже не получится. Вот если бы его привязали к дереву как-то иначе…

– Спасибо. Ты так мил, – небрежным жестом фея похлопала принца по щеке и выхватила из его пальцев нож так ловко, что Дорн и сообразить ничего не успел.

Даже страх отошел на второй план, уступив место чувству гораздо более глубокому, чем растерянность.

Вся эта ситуация была верхом абсурда и напоминала бредовый сон.

– А теперь… – начала девица.

– …ты меня убьешь, – судорожно сглотнул принц.

– Принесу в жертву, – с умным видом поправила фея.

– В чем разница?

– Убийство – это мерзко, совершенно отвратительно, а у жертвоприношения есть высшая цель. Мы феи не убиваем. Мы приносим в жертву.

– Демагогия, – закатил глаза принц и с тяжелым вздохом уронил голову на грудь. Длинные светлые волосы свесились вперед, закрыв лицо. – Ладно, давай уже, что ты там собралась со мной делать?

В руках феи он заметил флакон с какой-то зеленой жидкостью – именно его она искала в своей поясной сумке. С загадочной улыбкой фея обмакнула лезвие ножа в зелье, затем снова, в который уже раз за вечер, поднесла это лезвие к груди Дорна. Взгляд ее, будто против воли, прошелся по обнаженному телу пленника, задержавшись ниже пояса. Принц вспыхнул.

Поздно смущаться. Он сейчас умрет. Одно радует: о его позоре в Лесонвилле никто не узнает.

Пасть от руки женщины, в лесу, голым…

– Чего грустим? – хмыкнула фея. От горлышка стеклянной бутылочки к лезвию ножа потянулся зеленоватый дымок.

– Радуюсь бесславной кончине, – съязвил принц.

– Радоваться будешь позже. Пока я только проведу обряд подчинения, чтобы ты никуда от меня не делся. А жертву приносить мы будем у священного дуба на ритуальном камне.

Смерть откладывается?