Шрифт:
Наша консьержка и по совместительству, бабушка одной из моих учениц, замечательная женщина, что же мне ей сказать.
– Она… - придумываю на ходу, - помыла голову не тем шампунем. Испугалась за прическу.
– А с вами-то все в порядке? На вас лица нет. Устали так сегодня, с нашими шалопаями, да?
– Да. Все хорошо. – силюсь улыбнуться. Не буду же я ей все рассказывать. Мерзко таким делиться. Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Скорее бы на свежий воздух. Там можно плакать.
– Аааа… Ну ладно. – протягивает консьержка мне в спину.
Выхожу на улицу.
Ну вот и все. Можно свернуть за угол дома и дать волю слезам, но плакать уже нет сил. Медленно бреду по улицам. Понимаю, что в голове нет ни одной мысли. Только чувство боли, распирающее изнутри. Что дальше? Как мне жить? Что мне делать? Я не знаю…
Иду какими-то улочками, куда-то сворачиваю. Мимо проходят люди, катятся велосипедисты, бегают дети. Мир продолжает существовать, у людей все хорошо, это только моя жизнь кончена. Обхватываю себя руками, кажется меня колотит дрожь.
Вдруг из сонного состояния меня вырывает резкий звук. Я знаю, что это за звук, но не сразу понимаю, откуда он. И через секунду до сознания доходит, что это был звук торможения колес электросамоката. Громкий визг. Чей-то крик. Удар!
«Мой ребенок!» - думаю я и оказываюсь на асфальте.
Глава 4. Марина
Ко мне со всех сторон подбегают какие-то люди, слышу голоса, мне протягивают салфетки, воду.
– Девушка! Все в порядке? – кто-то прикасается ко мне.
– Раскатались идиоты!
– Ездить научился, а тормозить нет?!
– Извините, пожалуйста – говорит какой-то парень, - я просто вас не заметил!
– Не заметил он! – орет женщина, и, кажется замахивается на него своей сумкой.
Снова голоса и крики. Осматриваю себя. Упала на попу, ободрала ладони, и кажется подвернула ногу, сломав каблук. Машинально тяну руку к животу. Прислушиваюсь к ощущениям. Все в порядке. Просто знаю, что все хорошо. Успокаиваюсь и пытаюсь подняться.
– Встать можете? – обращается ко мне моя защитница с сумкой.
– Может скорую вызвать?
Медленно встаю, держась за ее руку. Благодарю и оказываюсь от скорой.
– Марина Игоревна?
Отчетливо слышу свое имя среди голосов толпы. Оборачиваюсь. На проезжей части у зебры стоит большая черная машина. Ее водитель окликает меня. Первый раз его вижу.
– Марина Игоревна!
– водитель говорит уже уверенней. Включает аварийку и бежит ко мне на тротуар.
Толпа расступается и пропускает его ко мне. Высокий темноволосый мужчина, лет тридцати-семи. От него идет ощущение спокойствия и уверенности. Наверное, кто-то из родителей учеников, увидел меня и решил прийти на помощь.
– Как же вы так? – протягивает ко мне сильную руку. – Идти можете?
– Да, наверное... не знаю… - Делаю шаг и чувствую резкую боль. Почти теряю равновесие и падаю ему на грудь. Он подхватывает меня и наши взгляды встречаются. Какие у него глубокие темные глаза. Его теплые ладони держат меня за плечи.
– Давайте вот так! – говорит мужчина и легко берет меня на руки. – Разойдитесь, пожалуйста! Все в порядке.
Он берет меня на руки, и я прижимаюсь к его широкой груди.
Когда-то и Глеб носил меня на руках, вспоминаю я. Но это уже было так давно. В той, другой жизни.
И в ту же секунду, меня пронзает острая, как игла мысль, все – эта дверь закрыта. Простить предательство, я не готова.
Я кладу руку на плечо моего спасителя и прижимаюсь к нему. Мне становится неловко, что я создала столько проблем постороннему человеку, но я очень благодарна ему сейчас.
Толпа расходиться, и он быстро, буквально в три шага, доносит меня до машины. Аккуратно ставит на землю и открывает дверь. Я сажусь.
– Что случилось?
– в его голосе столько тревоги.
– Самокатчик. Сама виновата, - я оправдываюсь, - шла в своих мыслях, задумалась и не заметила. Вот ногу подвернула.
– Может в травму? Вдруг перелом?
– Нет, – осторожно шевелю пальцами на ноге, – просто потянула связки. И каблук сломала. Туфли на выброс.
– Позвольте!
Он аккуратно приподнимает мою левую ногу и ощупывает лодыжку.
«Какие у него сильные и красивые пальцы» - вдруг думаю я и резко обрываю ход своих мыслей.
Он снимает мою туфельку, и осматривает стопу, нежно проминая мне ногу. Странная дрожь вдруг пробегает по моему телу, я понимаю, что начинаю краснеть. Он держит мою ногу на уровне своего паха и пальцы моей стопы почти касаются ремня его брюк. Он поднимает на меня взгляд и, кажется, замечает мой румянец.