Однако с самого начала существовали резкие контрасты в оценках личности Александра. Так, для персов он был «Проклятым», величайшим разрушителем, но в то же время законным царем и отважным героем. У современных ученых есть поговорка о том, что у каждого свой Александр, в зависимости от интерпретации источников о его жизни. Каждое поколение, вглядываясь в мутное зеркало истории, приходило к своим выводам: в нем видели и просвещенного правителя, и военного гения, и мегаломаньяка, одержимого властью и величием, и пьяницу, и деспота. Александр, несомненно, был предельно сложной личностью, человеком невероятной энергии и честолюбия, способным на великое сострадание и сокрушительные, бесчеловечные поступки, человеком, стремившимся примирить героические идеалы с реалиями управления самой большой из когда-либо существовавших империй. Его царствование по-прежнему ставит перед нами трудные вопросы, более актуальные, чем когда-либо. Это отношения Востока и Запада, наследие колониализма и влияние авторитарного правления. Неважно, любите вы его или ненавидите. Человека, подобного Александру, в истории больше не было.

Всматриваясь в темноте гробницы в юные черты лица цвета слоновой кости, археолог Андроникос видел в его крошечных глазах тысячелетия истории, мифов и культуры. Этот юноша еще не был великим завоевателем – его подвиги впереди. Он был всего лишь правителем Македонии, человеком, которому предстояло стать Великим. Александр не вышел, подобно Афине, из головы своего отца, его уникальная личность ковалась в горниле македонской культуры, в сложной смеси влияний и событий, которые определили его будущее величие задолго до того, как он устремился на Восток. Когда Александр в двадцать один год выступил в персидский поход, он уже любил, терял, убивал и побеждал. Да, его слава гремела в Азии, но сам он был плоть от плоти Македонии.

Эту часть истории Александра редко рассказывают, и на то есть веские основания. Письменных свидетельств о его воспитании совсем мало, а те, что сохранились, окутаны романтическим флером, мифами и легендами. Плохое состояние исторических источников его родины сильно затрудняет исследование. Известно много имен македонских писателей, но до нас не дошло ни одно их сочинение. Наряду со спартанцами, карфагенянами и этрусками их часто называют одним из «молчаливых народов» древности [10] . Однако археология наконец возвращает им голос.

Исследование погребенного прошлого Македонии начиналось медленно. В справочнике Британского адмиралтейства от 1920 года утверждается, что за сорок лет, предшествовавших публикации, западные европейцы путешествовали по этому краю меньше, чем по любой другой части Европы к югу от Арктики [11] . Материковая Греция и острова с их впечатляющими руинами и прославленными достопримечательностями давно привлекали внимание туристов, ученых и антикваров, но к таинственным землям на севере большинство из них были равнодушны.

Ситуация стала меняться в XIX веке, когда несколько энергичных людей отважились отправиться в Македонию, невзирая на плохой климат, бандитов и малярию. Они применили новый подход к изучению истории региона, основанный на исследовании физических следов прошлого, а не письменных свидетельств. Самыми необходимыми вещами в дорожных наборах этих путешественников были револьвер, турецкая феска, маленькая аптечка и обильный запас средств от насекомых, а также добрый запас оптимизма [12] . Эти первые исследователи смогли отыскать древние поселения, надписи на камнях, собрать артефакты и заложить основу для развития истории Македонии, которая теперь стала самостоятельной областью научных исследований.

С падением османского владычества в Европе (1912–1913 годы) большая часть исторической территории Македонии была включена в состав греческого государства. Последовали новые раскопки. Раскрытию тайн прошлого способствовали крупномасштабные инфраструктурные проекты, которые серьезно изменили ландшафт: осушались болота, корректировались русла рек, строились плотины, сокращались пространства лесов, через горные склоны были проложены автомагистрали, создавались новые поселения. Но все равно Македония оставалась страной, которая помнит Александра, и теперь мы можем исследовать места и города, в которых он когда-то бывал [13] . Работы продолжаются по сей день, каждый год приносит новые находки и важные открытия. С каждым фрагментом этого по кусочкам извлекаемого на свет прошлого – то с помощью лопаты или кирки, а то и совка – мир древней Македонии обретает цельные очертания. Каждый глиняный черепок и кусок ржавого железа, человеческие останки и бесценные сокровища воссоздают некогда утраченную картину. Забытая история молодого Александра открывается постепенно, шаг за шагом, от раскопок к раскопкам.

Александр. Скульптурный портрет, найденный Андроникосом в Гробнице II, Вергина. DEA/ D.DAGLI ORTI / Getty Images

После разрушительного землетрясения начала I века до н. э. от Пеллы, одного из величайших городов древности, почти ничего не осталось, она превратилась в груды черепков и обломков. Лишь несколько районов были обитаемыми, но потом и они обезлюдели, и великий мегаполис постепенно канул в небытие. «Немногие города, столь важные и столь богатые воспоминаниями, оставили так мало следов своего существования», – заметил один путешественник XIX века [14] . Помимо местного источника, известного как «Купальни Александра Великого», лишь несколько разграбленных гробниц да россыпь древних находок, собранных фермерами с полей вместе с урожаем, составляли след былой славы города. Раскопки начались сразу после присоединения Македонии к греческому государству в ходе Балканских войн 1912–1913 годов. За два полевых сезона в 1914–1915 годах были обнаружены фрагменты позднеэллинистических домов, остатки фонтана и некоторые предметы, но Первая мировая война спутала все планы. Пелла вновь погрузилась в забвение.

Крупный прорыв случился в начале 1957 года, когда местная семья начала копать подвал для деревенского дома на территории Старой Пеллы, современного поселения, которое перекрывает древнее [15] . Жители наткнулись на ионическую колонну и вызвали археолога. Им оказался Фотиос Петсас, который уже исследовал затерянный город. Археолог быстро оценил значение находки и сумел раздобыть денег на небольшие пробные исследования. Выяснилось, что колонны находятся на изначальном месте, зато памятник выходит за пределы предполагаемого деревенского подвала. В последующие месяцы археологи медленно раскрывали план здания, и из пропеченной солнцем земли стали возникать дворы, проходы, вестибюли и банкетные залы. Это был монументальный эллинистический дом, один из самых больших когда-либо обнаруженных, занимавший целый городской квартал. Среди находок оказался потрясающий набор мозаик из речной гальки. На некоторых из них были изображены геометрические узоры, другие представляли собой иллюстрации мифологических сюжетов, в том числе Диониса верхом на леопарде. Эта мозаика дала зданию его современное название – Дом Диониса. Но выделялась среди прочих другая мозаика. Выложенные белой галькой и обведенные терракотовым узором фигуры двух мужчин представали в героической наготе, их тела словно светились на темном фоне, а волосы и губы были окрашены в оттенки оранжевого и красного. В развевающихся плащах и с поднятым оружием они противостояли мускулистому горному льву, помещенному в центр композиции в явной готовности к смертоносному прыжку. Позднее Петсас высказал предположение, что сцена изображает Александра и одного из его товарищей на царской охоте. Это не был мифический образ, это было событие из реальной жизни.