Моя мама качает головой, слезы текут по ее лицу.

— Это не так. Я боялась, что они заберут тебя у меня, поэтому хранила их секреты.

— Мама, о чем ты говоришь? Кто хранит секреты? Что они скрывают?

— Все, — она прижимает к губам кончики своих пальцев, прежде чем протянуть их в мою сторону. — Мне пора возвращаться. Я люблю тебя, мой сладкий цветок.

— На месте происшествия обнаружено значительное количество крови.

Я снова оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти обладателя бессвязного голоса.

— Ты это слышишь?

Мои глаза расширяются, когда мама ступает на металлические перила и взбирается на верхнюю перекладину.

Что она делает?

Я начинаю бежать к ней, удивляясь, как она оказалась так далеко.

— Подожди! — говорю я, когда она начинает раскачиваться. — Мама, слезай оттуда! Ты сейчас упадешь!

— Без сознания… Лечим от гиповолемического шока.

Она широко раскидывает руки и оглядывается через плечо.

— Очнись, Жасмин. Пришло время узнать правду.

— Мама, не делай этого!

Когда я добираюсь до перил, уже слишком поздно. Она исчезла. Я даже не думаю об этом, я ныряю за ней, вниз, в воду. Темнота мгновенно окутывает меня. Мои конечности слишком отяжелели, чтобы двигаться. В моей груди словно лежит наковальня, сдавливающая легкие. Так вот каково это — утонуть?

Бип…

Бип…

Бип…

Откуда доносится этот раздражающий звук? Осознание медленно просачивается внутрь, и первое, что фиксируется за ритмичным гудком — это боль.

Чертовски. Сильная. Боль.

Моя голова раскалывается. Мое горло протестует, когда я пытаюсь сглотнуть. Каждая мышца в моем теле болит так, как будто я только что провела несколько десятков раундов на боксерском ринге.

Я вздрагиваю, когда теплые пальцы обхватывают мои.

— Ей нужно больше обезболивающих, — кричит глубокий голос.

Это Кингстон?

Почему кто-то играет на барабанах? Кажется, я стону. Я прилагаю усилия, чтобы открыть глаза, и вижу высокую блондинку в халате с картинками из маленьких книжек. Она что-то делает, от чего этот ужасный шум стихает. Я в больнице?

— Привет, Жасмин. Я Кристи, твоя медсестра на сегодня. Как ты себя чувствуешь?

— Больно, — мне трудно говорить. Мой язык прилип к небу.

Кристи тянется ко мне за спину, и в следующее мгновение соломинка прижимается к моим губам.

— Пей маленькими глотками… это должно немного помочь.

Я вздрагиваю, когда что-то сжимает мой бицепс.

Она мягко улыбается.

— Постарайся не шевелиться. Это измеряет твое кровяное давление.

Я жду, пока аппарат сделает свое дело, пока она стучит пальцами по клавиатуре рядом.

— По шкале от одного до десяти, где десять — это невыносимо, как бы ты оценила свою боль?

— Девять, может быть? — мой голос такой хриплый, что я едва узнаю его.

Кажется, я на секунду задремала, потому что теперь медсестра стоит рядом со мной, снимает колпачок с иглы и вводит что-то в мою капельницу.

— Пришло время для очередной дозы морфина. Это поможет тебе почувствовать себя намного лучше в ближайшее время.

Этот момент не может наступить достаточно скоро. Я никогда раньше не испытывала такой боли.

— Спасибо, — я то прихожу в себя, то исчезаю, пока женщина заканчивает проверять мои показатели. Или, по крайней мере, я думаю, что она это делает. — Нужно… спасти… мою маму… океан… так устала.

— Это нормально, — говорит Кристи. — Ты прошла через довольно тяжелое испытание. Отдохни еще немного, а я вернусь, чтобы проверить тебя позже.

— Ладно, — бормочу я.

— Спи, детка, — парень с хриплым голосом вернулся и прижался губами к моему лбу. — Я никуда не уйду.

***

— О, милая, нам нравится, когда они убегают. Это делает поимку нашей добычи гораздо более приятной.

Другой смеется, и от звука их веселья меня пробирает до костей. Кто эти извращенные ублюдки? И серьезно, где, черт возьми, Кингстон? Я чуть не спотыкаюсь в своих шлепанцах, поэтому скидываю их и бегу босиком. Палки, покрывающие лес, царапают мою кожу, но я почти не чувствую боли, потому что слишком напугана, чтобы думать о чем-либо, кроме побега.