И вот теперь девушка стояла прямо в центре зала родового замка, в ожидании экономки, молчаливо скользила взглядом по засаленным стенам, и не узнавала. Совершенно ничего не узнавала. Будто и не была тут никогда.

Скрипнула, открываясь дверь, и к ним вышла толстая дородная старуха. Осмотрела придирчиво:

– Служанки, значится. Служить надумали. Что ж надобно-надобно... Пять злот в неделю.

Девушки расстроенно переглянулись между собой.

– Маловато что-то, - буркнула Арная.

– А ты шибкая, значится… Ну что ж тебе семь, а им по пять, - качнула головой старуха.
– Но, если не нравится, ступайте в деревню. Авось там найдете что-то по нутру.

Девушки снова переглянулись и согласно кивнули:

– Мы останемся, - озвучила общее решение Арная.

– Вот и добренько. Вот и сговорились. Ты и ты – будете убирать на этажах, - ткнула она пальцем в Арнаю и Зараю. А вы – на кухню. Сейчас следуйте за мной, покажу комнату, да форму выдам. И можете приступать. Да их светлостям на глаза не попадайтесь, а то вмиг работа в казарме милее покажется, - напутствовала старуха.

Девушки вновь обменялись тревожными взглядами, но делать нечего. Они и сюда с трудом добрались. От голода кружилось перед глазами и сосало под ложечкой. Вчера Меррит отдала последнюю монетку за две плошки жидкой похлебки с какими-то объедками, что им пришлось разделить на четверых.

«А вот осталась бы в обители и не узнала бы, что такое голод», - въедливо нашептывал трусливый внутренний голос.

Качнув головой, девушка отогнала сожаления, стараясь не думать о том, как многого она лишилась. Подумаешь, деньги и наряды, краюха хлеба, как показывает практика, ценнее.

Молчаливо, следуя за старухой узкими коридорами, тускло освещенными свечами, девушки вышли в той части дома, где царила глубокая, гнетущая тишина и запустение. Путь закончился в пыльной коморке на чердаке. Открыв одну из дверок в стене, старуха достала серые, изрядно заношенные платья. Такими только полы мыть.

– Других нема, - бросила в ответ на девичьи взгляды.

Меррит молча покосилась на дырявое одеяло, что устилало одну из расставленных вдоль стен кроватей, и судорожно передернула плечами. Осень только начиналась, а в стенах мрачного замка уже зябко. Что же будет, когда зимние ветра начнут задувать в щели? Может, зря она тут осталась? Нужно было бежать в столицу, куда собиралась изначально. Да и вдруг кто из старых слуг узнает в ней наследницу? А с другой стороны, тот, кто приезжал за ней в монастырь, точно не будет искать ее под носом у Хэтчера.

– Следуйте за мной, - бросила старуха, стоило им обрядиться в выданные платья, и устремилась в очередной коридор.

В низкую и угрюмую столовую, отведенную слугам, девушки попали, когда уже стемнело. Весь день, с того самого момента, как переодевшись они вышли к ожидавшей их старухе, они что-то мыли, терли и чистили.

У непривычной к работе Меррит саднили стертые в кровь руки и ломило спину. Увидев на длинном столе нехитрую снедь, что дымилась паром и пахла отнюдь не соблазнительно, девушка только выпила воды, а к пище – коричневой похлебке с кусочками подгоревшей репы, не притронулась, – усталость и волнение совершенно лишили ее аппетита.

– Какая гадость, - прошептала Розеа

– Ешь, давай, - буркнула ей в ответ Зарая.
– Вдруг завтра и этого не будет.

– С такими харчами быстро мы ноги вытянем, - хмуро заметила Арная, размазывая жижу по тарелке.

– А вы господам поприслуживайте, - усмехнулась одна из кухарок.

– Цыц, - прикрикнула на нее старуха и, окинув взглядом девушек, добавила она в виде объяснения: - Негоже вам, молодкам, перед светлы очи герцога являться.

Меррит поводила ложкой по тарелке, перебирая кусочки. Выбрав кусочек посимпатичней, поднесла ложку ко рту, но дурной запах вызвал тошноту, и девушка решительно отодвинула тарелку.

– Иржистов* и то лучше кормят, - выдохнула Розеа, и зажмурившись проглотила ложку похлебки.

Совершенно обессилевшая и изголодавшаяся, Меррит последовала ее примеру, но как только острый голод был утолен, девушка решительно отодвинула тарелку – еда была такой отвратительной на вкус, что даже голод померк перед ней. Так и не поужинав толком, девушка отправилась в предоставленную ей комнату.

За весь этот бесконечный день Меррит едва парой слов обмолвилась – угрюмые лица местных слуг к разговорам не располагали, а подруг она за весь день видела только мельком. Даже Розею, которая была, как и она, приставлена к кухне. Вымотанная непривычной работой девушка заснула, едва голова ее коснулась тюфяка, набитого прелой соломой.

Ночь промелькнула незаметно. Меррит настолько устала, что не видела снов. Лишь ближе к утру она проснулась, услышав, как за стенами проносится, завывая бешеными порывами, ветер, и кто-то возбужденно шепчет, чуть присвистывая: «Она вернулась! Вернулась!».

* небольшие до 1,5 м. всеядные животные, весом 50-150 кг, покрытые хитиновым панцирем, для них характерно компактное телосложение и длинная морда с острым клювом, чтобы разрывать землю в поисках пищи. Одомашнены. Выращиваются ради мяса, но в хозяйстве используются и шкура, и хитиновый покров.