Я кивала и поддакивала ей в знак согласия, хотя знала эти правила наизусть уже не один год. А она все продолжала читать невероятно неуместную в данный момент лекцию:

— Ни дамы, ни кавалеры во время бала перчаток не снимают, и ни в коем случае нельзя танцевать без перчаток.

Она все говорила, а я никак не могла придумать, как намекнуть ей, что я уже не на шутку опаздываю. И тогда её советы мне точно пригодятся.

— Что же ещё я забыла вам сказать? — мадам Анмут смотрела то на меня, но переводила взгляд в пустоту, словно ожидая, что нужные мысли придут оттуда.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я совершенно отрешённо стояла с гофмейстериной в пустынном коридоре, не в силах перечить или перебивать ее монотонную речь, но вдруг я услышала знакомый скрип дальней двери коридора, и из комнаты, переодетая в скромное бальное платье, вышла Варвара. Прическа у нее осталась прежней, разве что несколько прядей она убрала с лица в небольшие парадные пучки. Она подошла к нам и остановилась:

— Прошу прощения, — извинилась она, кланяясь мадам Анмут, — но нам уже пора спускаться. Не думаю, что герцогиня будет довольна нашим опозданием.

Мадам Анмут кивнула.

— В таком случае идите, не смею больше вас задерживать, — она резко оборвала свою речь, а меня тут же пронзил укол обиды.

— Но я ведь не успела даже переодеться!

— У нас нет времени. Бал уже начался, — девушка заметно нервничала. Хотя я заметила, что нервозность не покидала Варвару на протяжении всего дня.

— Мне нужно пять минут, — умоляла я, — пожалуйста, я не могу идти без платья, без перчаток.

— Только, умоляю, быстрее, — поддавшись моим уговорам, согласилась девушка.

Времени для благодарностей уже не было, и я бегом бросилась в свою комнату, позабыв обо всех правилах поведения.

Оказавшись в своих огромных покоях, я первым делом кинулась лихорадочно искать шелковые перчатки. Часы на стене предательски тикали, не давая забыть, что время — мой главный враг. Я впопыхах старалась отыскать их среди раскиданных по кровати вещам, которые я так и не успела убрать утром.

— Где же они? — нервно повторяла я шепотом.

В первом чемодане их не оказалось. Тем временем, гора книг и нижних юбок на полу уже была знатная. Второй чемодан также оказался пуст. В том момент даже моя единственная пара бальных платьев больше напоминала скомканные половые тряпки. Я же, вероятно, была подобна крысе на городской помойке. Все было без толку.

Руки начинали дрожать, и в голове закрадывались неприятные подозрения, что перчаток у меня и вовсе нет.

Я ринулась к шкафу, искренне надеясь на то, что, возможно, их подготовили специально к моему приезду или оставили после отъезда прошлой фрейлины. За дубовыми дверями гардероба действительно красовалось несколько разноцветных платьев. Я судорожно скидывала каждое из их с вешалки, в поисках того, что могло находиться под ними. Но никак перчаток там не было. Полки и выдвижные ящики в гардеробной вообще оказались пустыми.

Такая маленькая, казалось бы, вовсе незначительная потеря, никчёмные перчатки, но они стали последней каплей терпения на сегодня. Я не могла больше сдерживать себя, хотелось безудержно и громко зарыдать. Неприятный ком в горле достиг носоглотки, превращаясь в крики и всхлипы. Я готова была рвать и метать все вокруг. Я злилась на себя, за то, что забыла такую личную и важную вещь в Институте, ненавидела Марию, которая дала мне так мало времени. Ненавидела все вокруг и проклинала этот день за то, что испортил мои планы. Бросив остававшиеся в руках платья на пол, я села на них, мечтая уже никогда не выходить из этих покоев.

За ненавистью пришло чувство бессилия. От пола и стен веяло холодом. За окном завывал ветер. И казалось, проходя сквозь окна, он пронизывает меня изнутри.

«Соберись, ты! — вдруг услышала я свой внутренний голос, — ради чего ты пришла сюда? Чтобы валяться в слезах на полу? Встала и пошла на бал, иначе ты не пробудешь здесь даже до рассвета».

Вставать не хотелось, особенно после осознания того, что я уже даже переодеться не успею. Не говоря уже о моем красном и опухшем лице.

«Если ты не выйдешь, то свой первый бал ты уже никогда не посетишь», — диктовала мне моя рассудительная часть мозга. И мне нравились эти указания.

Неизвестно откуда во мне ещё были силы и желание что-то делать, и я решительно встала с холодного пола. Отряхнула старое доброе, хоть и невзрачное, платье. Убрала выбивающиеся из косы волосы, и даже выпустила вперед несколько кудрявых прядей, чтобы это выглядело менее повседневно.

«К черту все! Даже если меня выгонят, я хотя бы узнаю, как выглядят эти ваши пресловутые балы», — решила я и вышла из комнаты.