Вскоре шум воды стих, ознаменовав, что с ванными процедурами Петра закончила. Дверь открылась, выпуская наружу девушку, одетую в свою уличную одежду: потёртые джинсы, гофрированный свитер, а руки в плотных перчатках.

— Запаришься.

Сказал я, мельком глянув на гостью.

— Ты предлагаешь мне ходить голой?

Попыталась она быть наглой, но лицо, окрасившееся до самых кончиков ушей в пунцовый цвет, выдало её смущение, что, вполне естественно, вызвало мою улыбку.

— Не пытайся казаться наглой, у тебя ничего не выходит. А одеждой я могу поделиться. Конечно, у меня нет огромного гардероба, который занимает отдельную комнату, но уж футболку и шорты я, думаю, смогу найти.

С этими словами я поставил порцию девушки на стол, не забыв снабдить вилкой.

— Кофе?

— Да, пожалуйста.

Застенчиво прошептала она. Больше показывать наглость она не спешила, уткнувшись в тарелку. Да, она всё ещё красная. Прелесть.

— Эмм… Ты всегда так много ешь?

Всё-таки решилась она продолжить диалог. Ну, видимо, не всё потеряно, и закрываться в себе она не собирается.

— Да. С тех пор, как переехал у меня просто зверский аппетит.

Я ответил абсолютно честно: до перелёта я не ел, ну, не считая того, что творил Красный, пока я был в бессознанке, ну и того богача, лицо которого помогло мне без проблем покинуть страну. Так что своим первым приёмом пищи я закономерно считаю ужин на новокупленной квартире, как раз, когда Паучиха и Ящер вовсю бегали тут по стенам. Ну, а то, что аппетит вызван наличием симбионта — это уже мелочи, недостойные упоминания.

— Если тебе мало, то могу отложить.

Поспешил добавить я.

— А, нет-нет, мне и этого-то многовато будет.

Тут же замотала головой героиня.

— Думаю, ты понимаешь, почему я так одеваюсь.

Тихо сказала она, не поднимая взгляда от опустевшей наполовину тарелки.

— Это да.

Подтвердил я.

— У тебя всё на лице написано.

Постарался разрядить неловкую атмосферу шуткой, но напоролся на взгляд голубых глаз.

— Извини, неудачно получилось.

Тут же стушевался, чтобы не накалять, хотя значение её взгляда ускользало от моего понимания.

— Да ничего, я привыкшая.

Вздохнула Петра и вернулась к трапезе. Кажется, я всё испортил. Закончив с завтраком, девушка поднялась.

— Я помою посуду.

— Не утруждайся.

Я закинул последний кусок колбасы в рот.

— Я потом помою.

Забрав её тарелку, я сгрузил их обе в раковину.

— Раз уж ты уже одета, дай мне минутку и пойдём.

Собрался я быстро, благо, свиданием это считать нельзя. Да и не получится у меня это при всём желании, учитывая, при каких обстоятельствах была назначена эта прогулка, то и не удивительно, поэтому ограничился я той же одеждой, что была на мне вчера, благо она вполне ещё могла считаться чистой. Ну а то, как я выгляжу. Кому какое дело? Мы идём в тир, а не в оперу. А тир находится в подвале. В подвале холодно, так что всё логично.

— Ну что, пройдём?

Спросил я, выходя из своей комнаты. Петра сидела на диване, глубоко задумавшись. Одеяло было аккуратно сложено и покоилось рядом с ней.

— Ну так что?

Повторил я попытку привлечь к себе внимание девушки.

— У меня нет денег.

Тихо сказала она, не отрывая взгляда от поверхности журнального столика, где лежали её перчатки и маска. Судя по всему, она к ним за всё утро так и не притронулась.

— Не вижу проблемы.

Я подошёл к ней и сел рядом — размеры дивана вполне позволяют сидеть сразу четырём людям.

— Да и патроны стоят довольно дёшево. Сама понимаешь, спрос есть, и он не падает.

— И всё-таки я не хочу обременять тебя. Не обижайся, но для незнакомца ты уже слишком много для меня сделал, а другом мне тебя называть пока рано.

На такое мне оставалось только пожать плечами:

— Тогда называй знакомым. Имя моё ты знаешь.

После недолгой паузы Петра сменила тему:

— Почему ты вообще мне помогаешь?

Теперь она смотрела мне прямо в глаза, словно надеясь увидеть там все мои корыстные помыслы. Ага, щас, всё, что она там может увидеть — симбионт, если он захочет проявится, но он полностью прислушивается к моим советам и не саботирует моих решений. Если я сказал, что ему нельзя вылезать без веских на то причин, он не вылезет без веских на то причин. В сравнении с тем же Веномом, Красный на удивление спокоен и благоразумен, что мне очень нравится.

«Всё потому, что до слияния с носителем, мы не осознаём себя. Вань, сам же помнишь, когда мы только встретились, я и двух слов связать не мог. Мне была необходима база в виде человеческого мозга, на основе которой я и строил свою личность. Собственно, поэтому ты так легко смирился с тем, что мы теперь неразделимы. Я, вроде как, отдельная личность, но эта личность сформировалась под влиянием твоей.»

Приняв к сведению объяснение Красного, который, как оказалось, параллельно занимался самоанализом и выяснял ответ на вопрос «Кто я такой?», я, совершенно не кривя душой, ответил:

— Потому что могу и хочу. Какие ещё нужны причины? Я увидел тебя сидящей на крыше в депрессии и захотел помочь. Что в этом такого? Я тоже, может, хочу иногда побыть героем.

Видимо, не найдя в моём лице подвоха, героиня отвела взгляд.

— Например то, сколько вообще людей помогают другим просто так?

Заметив мой насмешливый взгляд, она сама себя одёрнула:

— Ладно, уел. Сколько людей готовы тратить своё время и деньги на то, чтобы помочь незнакомцу? Тем более, приведут его к себе в квартиру?