Словно сквозь сон я вижу, как белым сугробом надувается подушка безопасности, словно обволакивая меня, обнимая, пока меня кружит и кружит, как маленький детский волчок на месте…

Мне кажется, я просыпаюсь в другой жизни и на другой планете. Чьи-то сильные руки словно выдёргивают меня из небытия, и я слышу низкий мужской голос где-то над собой:

– Эй, ляля, ты жива?

Я пытаюсь сообразить, что я и где я, пока осознание реальности со всей своей безысходностью не обрушивается на меня.

Получается, я ещё и въехала в кого-то. Ладно, хоть жива.

Хотя…

Может быть, это совсем даже и не хорошо?

Я чувствую, как что-то тёплое щекочет мою щёку, и совершенно машинально я стряхиваю невидимую муху рукой. Но это не муха. Подношу ладонь к глазам: кровь.

Слизываю её, словно пытаясь убедиться, что она солёная на вкус. Что это не бутафория.

Её железный привкус словно приводит меня в чувство. Ставит меня снова ногами на землю.

Я наконец-то оглядываюсь по сторонам, и сразу же вижу свою машину, плотно приткнувшуюся в бок огромной спортивной машине. Я пытаюсь не думать ни о чём, когда вижу её шильдик, которые помню разве только по кинофильмам о роскошной жизни.

Этого просто не может быть. Ламборгини.

Пусть это будет сон!

Никакой каско, мать её, не хватит, чтобы покрыть ущерб!

Я пытаюсь хотя бы примерно прикинуть в уме, сколько может стоить такая тачка, и сразу же машинально лезу в карман, чтобы погуглить ответ на телефоне.

Потом вспоминаю. Про телефон. Сестру. Мужа.

С тоской смотрю на свою убитую в хлам машинку, где на полу, возможно, валяется мой мобильник с радостным сообщением от моей сестры.

Просто интересно: она его набрала уже после того, как мой муж кончил ей в попку? Или всё-таки она отсосала у него после этого?

– Эй, лялька, ты в порядке? – снова слышу я над собой этот бархатный голос, и наконец-то поднимаю глаза на его владельца.

Пора быть взрослой девочкой. И брать удар на себя. В конце концов, как-нибудь разберусь.

Я вижу перед собой какого-то невероятного высокого красавца с длинными вьющимися волосами. Как-будто он только что сошёл с какой-то афиши. Ах да, из фильма Феллини. Приехал на своей чёртовой Ламборгини с самой Сицилии, мать её, или откуда-то там ещё.

Он продолжает пристально и совершенно спокойно рассматривать меня, скрестив руки на груди, как будто это не его супердорогую тачку только что расхерачили в хлам.

Как замечательно, что сейчас не девяностые, – только и успевает пронестись у меня в голове, как жгучий незнакомец вплотную подходит ко мне, и жёстко берёт меня двумя пальцами за подбородок, внимательно изучая моё лицо.

И я только успеваю кончиком языка слизнуть капельку крови, струящуюся у меня по скуле и стекающую к уголку рта…

От неожиданности я даже не пытаюсь хоть как-то сопротивляться. В моей голове просто не укладывается, что я сейчас осталась почему-то совершенно один на один с владельцем этой роскошной тачки.

Наверняка сейчас приедут гаишники и всё разрулят.

Только я не вызывала никаких гаишников.

И я даже не знаю, хочу ли я, чтобы они приезжали…

Я не уверена, сколько именно стоит это авто. Но что-то внутри меня, точнее, взрослая рассудительная женщина внутри меня шепчет мне предательски на ухо, сколько может стоить новая Ламборгини, одна из самых дорогих машин в мире.

Я зажмуриваю глаза и на секунду пытаюсь предположить, что это просто старая тачка, которая досталась этому незнакомцу по наследству, но капелька крови, снова просачивающаяся мне в рот по уже проложенной дорожке, приводит меня в чувство.

Этот мужчина в каком-то по виду дорогом итальянском костюме не похож на мальчика, разъезжающего на старой развалюхе.

Да и тачка его совершенно не развалюха.

Это я её сделала такой.

Ну что же, Ева. Готовься принимать весь финансовый удар на себя.

И я снова открываю глаза, чтобы встретить стальной и надменный взгляд незнакомца.

Как странно, его пальцы, которые всё ещё осторожно, но при этом жёстко сжимают мой подбородок, пахнут полынью. И чем-то ещё.

Кожей? Полем? Свободой?

Каких только дорогих парфюмов не придумают в наше время!

Всё ещё продолжая рассматривать меня, он проводит большим пальцем по моим губам, и, стерев кровь, подносит палец к своему рту и облизывает его, словно пробуя меня на вкус.

Совершенно ошарашенная я всё так же молча продолжаю смотреть на него, только теперь ледяной холодок пробегает вдоль моего хребта.