Подходя к банку, она, раз уж ее собственная жизнь на время превратилась в подобие маскарада, разглядывает сограждан, поголовно занятых самовыражением, собственными мини-маскарадами. Кто из них шпион? Фальшивка? Мошенник? Кто из них нацелился заарканить ее? Вот этот идущий навстречу молодой человек, как и все его поколение, не выпускающее телефона из рук, шагает, ссутулившись, будто Homo habilis [11] два миллиона лет назад, — враг или друг? Или другая отелефоненная особа — женщина, наверное, постящая обновление статуса в «Твиттере», а может, проверяющая, сколько пройдено шагов, сколько калорий в среднем маффине, или получившая уведомление о купоне на скидку в кофейне, мимо которой только что прошла (и все это записывается, сортируется, перекапывается для понимания потребителя базами данных, страховыми компаниями, политическими организациями)? Уоррен в свое время растолковал ей все это, и как только договорил, она ликвидировала все свои учетные записи за один вечер. Жах. Все остальные внезапно стали казаться безумцами. То, как они проживают свои жизни, явно чистое безумие. А они еще зовут Кейтлин чокнутой!

Кейтлин любит детективы — классические, но и новые вещи тоже; они выстроились вдоль стен в ее тесной квартирке, а на почетном месте красуются рассказы Эдгара Аллана По. Забудьте о Шерлоке Холмсе. Этот без конца воспроизводимый «блистательный» социопат был дешевой копией единственного и неповторимого Огюста Дюпена, героя «Убийства на улице Морг» По. Вот это рассказ! Ага, тот самый, что с обезьяной. Дюпен поражает друзей тем, что читает их мысли, отвечая на их невысказанные вопросы. Он знает, что кто-то сделает, прежде чем собирающийся что-то сделать осознает это сам. Он жаден до деталей, умеет видеть, запоминать и интерпретировать увиденное. Дюпен делает умозаключения, экстраполирует, предполагает, предсказывает. Конечно, просто выдумка, просто крутая идея, и никому не дано видеть так много, и помнить так много, и предсказывать, что произойдет, прежде чем оно произойдет. До сих пор. А сейчас? Сейчас каждый носит маленького прямоугольного Огюста Дюпена в кармане; тот анализирует циклы сна, частоту пульса, изучает график, поездки, подслушивает разговоры, делает выводы о дальнейших шагах. Эта миниатюрная ищейка знает, когда новость заинтересует тебя, какой именно рекламный слоган зацепит тебя так, чтобы направить прямиком в двери нужного магазина в самый подходящий момент.

Ладно. Ладно. Погнали.

Она шагает к банку. Просит Уоррена — мысленно — пожелать ей удачи, встает у банкомата, ожидая своей очереди. Средь бела дня. Кепка. Солнцезащитные очки. На лице у нее постоянно (теперь уже никогда никто и бровью не поведет) ковидная маска. Но теперь, как ни странно, она ее снимает. Делает глубокий вдох. Ее очередь. Радуйся, Мария, благодати полная! Она делает шаг вперед. Уверенно набирает пин-код и даже смотрит туда, где ощущает присутствие скрытой камеры, снимающей ее, узнающей ее. Подставляет свое лицо без маски под это невидимое око, остается там, спокойная, милая и невозмутимая, пока не забирает карту, которую изрыгнул автомат, снова натягивает маску и удаляется.

Пока что все в порядке.

Сай находится в своем набитом техникой кабинете на втором этаже, когда поступает первый сигнал тревоги. Его стеклянный стол вспыхивает. Библиотекарша, Нуль-10. Бостонская тетка. Отлично! В этом городе команда захвата есть. Из кабинета Сай отнюдь не выбегает, а неспешно выходит. Из всех Нулей, чьи идентификационные данные изучались последние шестнадцать минут, Нуль-10 тут же зарекомендовала себя как самая яркая представительница неискушенных граждан, восхитительная растяпа, живущая в счастливом заблуждении, что все ее поступки по-прежнему ее личное дело.

Но он-то надеялся, что даже библиотекарша задаст задачку потруднее, чем эта. Взяла и пошла к банкомату, и воспользовалась собственной дебетовой картой. Ни ума, ни фантазии. Он искренне уповает, что прежде чем все это закруглится, его технология, могучая и разнообразная, пройдет куда более тщательный тест-драйв. Чтобы произвести впечатление на ЦРУ, тем самым заручившись десятилетней девяностомиллиардодолларовой программой, надо, чтобы представители Управления увидели, как его команды щелкают трудные проблемы, будто орешки, впиваются в них клещами, докапываясь до цифровых крошек, которые оставляет за собой обычный человек, и демонстрируют невообразимые возможности обнаружения и захвата, потому что будущие Нули окажутся не библиотекарями, а поддерживаемыми государствами киберврагами Америки — русскими и китайскими шайками хакеров, пускающими в ход замысловатые, почти необнаружимые и совершенно неистощимые стратегии; северокорейскими криптопреступниками, иранскими шантажистами, анонимными террористами, беспрепятственно разгуливающими по реальным американским улицам.

Так что замести Нуля-10 менее чем через час — вовсе не так уж замечательно, как кажется. Честно сказать, теперь он раскаивается, что сам же настоял на собственном отстранении от процесса отбора Нулей — процесса, по большей части проведенного его партнерами из ЦРУ, бравшими на себя задачу вербовки пятерых репрезентативных обычных граждан и пятерых профессионалов. Но библиотекарша? Репрезентативная, а? Правда? Книгочейка? Весь мир перешел на цифру поколением раньше, а какой-то ушлепок из его команды выбрал синего чулка, антиквариат, чтобы напрячь «Слияние»? Сай делает мысленную пометку, чтобы посетовать на эту утраченную возможность подучиться, но вдруг соображает, что аналоговые люди, о которых он уже давненько не вспоминал, на самом деле обладают преимуществом в современном соглядатайском мире: их ляпы с куда меньшей вероятностью забьют цифровую тревогу, так что для захвата надо больше полагаться на традиционные средства. И все же его коробит, что эта аналоговая бабочка влипла в его искрящуюся паутину слишком рано.

Он выходит на мостик над центром управления и смотрит сверху вниз на большой экран.

— Видео? — кричит Сай вниз.

Эрика на первом этаже. Он машет, она машет в ответ.

«Без Эрики ничего этого не было бы, — думает он. — Скольким же я ей обязан…» Некоторые отношения низвергают тебя во прах. Некоторые возносят. Редкие — вдохновляют на подобное. Глядя вниз, на то, что он — с ее помощью — выстроил, Сай позволяет себе комплимент: недурно для сына матери-одиночки, сдававшего пустые бутылки от газировки в беднейших кварталах Портленда, штат Орегон, чтобы получить хоть какие-то карманные деньги, теперь ставшего необходимой частью аппарата внутренней безопасности Америки и, сверх того, вставшего во главе учреждения, способного засечь следующую странную вспышку вируса в самом ее зародыше, перехватить треп о планировании акустической атаки на сотрудников посольства США, предотвратить отключение жизненно важных служб, повязать следующего Джеффри Эпштейна [12] по рукам и ногам, не говоря уж о том, что стряслось с Майклом! «Бедняга Майкл… Думаю сегодня о тебе, мужик», — мысленно возглашает он, поднимая взгляд в светской молитве к потолку и пространствам Вселенной над ним.

Ролик низкого разрешения, выуженный из банкомата и растянутый до десятка футов в высоту, отображается теперь на гигантском экране. Программа — одно из его собственных творений — автоматически останавливает видео на самом подходящем кадре, проводит зеленые линии через поверхности лица, измеряет расстояние между глазами, определяет форму ушей и рта (на который не поскупилась мать-природа) Кейтлин Дэй и сопоставляет все это со стоп-кадром из видео, снятого на этапе собеседования. Идеальное совпадение. Теперь есть целая подборка ракурсов из банкомата, так что можно отследить ее лицо где угодно. Сай наблюдает, как Нуль-10 поворачивается и выходит из кадра. Он бросает взгляд на метку времени: пятьдесят три секунды назад. Личность превратилась в значок на карте. Вашингтон-стрит. У нее ни шанса. Такими темпами, сетует он, они даже не наиграются своими лучшими игрушками.