— Рерар также думал, что анимагены ещё малы и беззащитны перед миром, и не хотел их отпускать до последнего, — её лицо озарила жестокая улыбка.

— Разве правильно сравнивать Капи с Экспларом?..

— Я не про Эксплара. Я говорила именно про Рерара, потому как это две совершенно разных личности. Рерар был гением и энтузиастом, влюблённым в свою идею, а Эксплар… ну, сам знаешь. И я до сих пор не могу поверить, что из любви Создателя к творению выросла изуродованная мания власти и абсолютного контроля, — Аркания вздохнула, — и отвратительная пародия на самого себя… Как там говорилось?.. «Я — это ты, ты — это я». Эту фразу повторяли все Создатели Анима… пока не погибли, оставив нас одних.

***

Летний зной вовсю опалял равнины и холмы Роронского предгорья, заставляя всё живое прятаться от жгучих лучей. Граница между Союзом и Технократией начиналась с Аярской равнины — то, что осталось от холмов в последней битве «Нового Рассвета». Тянущееся на многие километры вглубь материка выжженное поле, где не росло ничего, кроме ржавых кустарников, покрывали многочисленные воронки и колоссальные остовы «Испепелителей» и по сей день растаскиваемые анимагенами и людьми-мародёрами. Даже птицы не пролетали над этим местом — вредные испарения от химического состава плазмы покрыли истерзанную почву, медленно улетучиваясь в атмосферу ядовитыми газами. Вдоль русла Тоту, протекающей неподалёку от равнины, стоял ряд очистных сооружений, возведённых Новым Кайлити в попытках сохранить экосистему материка. Не меньше пострадали и низкие горы рядом с местом битвы. Потрескавшиеся каменные обломки устилали уступы, блестели в ущельях и пропастях, а острые неровные пики скалились в небо скучным серым камнем. Война исказила это место, надолго оставив отметину на теле планеты, в знак напоминания пережившим эту мясорубку, что бывает, когда гении сходят с ума.

— Готовь парашют, Ассур, — объявила Арги, включив свой персональный проектор, и отвечая на входящий вызов, — сомневаюсь, что ты переживёшь без него падение с Неолона.

— Мне воспринять это как угрозу? — нот, как обычно, даже не улыбнулся, с мрачной миной глядя на неё.

— Если Лункс окажется хотя бы ранен — то да, — без тени иронии ответила та, — за то, что ты действовал без ведома Совета, нарушив присягу «Огню», тебе вполне ярко светит изолятор.

— Сомневаюсь, что Сантия согласится на такое, — покачал головой душелов, — но я звоню тебе не для того, чтобы выслушивать угрозы. Лупо приближается к вулкану Сэперенс. Скорее всего, она будет там раньше «Тау», но кто знает?.. Она запрашивает подкрепления для подстраховки.

— Ой, ну надо же, ты решил посоветоваться со своими старшими коллегами в кои-то веки! — с наигранным удивлением воскликнула Арги. — Остальные Советники в курсе этого события?

— Пока нет, — лисица закатила глаза, — я решил дождаться тебя и Урси, чтобы…

— Ты же понимаешь, что у Лупо больше нет дипломатического статуса? И если «Сигму» засекут силы Технократии, то мы испортим наши и без того худые отношения. Каждый час на счету.

— Понимаю, — Ассур опустил голову, — поэтому и звоню посоветоваться с тобой. Не как коллега, а как…

— Ни разу ты мне не друг, нот, — рассмеялась Арги, зло сверкнув на него глазами, — но я всё равно помогу тебе. Ради Лункса, разумеется, а не ради твоей бастумной шкуры. Свяжись ещё раз с Лупо и передай, чтобы не показывалась в поле зрения, пока не прилетят «Тау». Мы не знаем наверняка, действительно ли Лункс отправился к храму Секты, потому что об этом говорили только Прайм и Урси. А я пока начну прослушивать Шпиль, — она с удовольствием заметила, как Ассур удивлённо поднял брови, — не зря же я расставляла своих «помощников» по этажам… Действуй, душелов, и на этот раз без самодеятельности. Через час я прибуду к Неолону. Постарайся не усугубить ситуацию.

Она выключила проектор. Несмотря на торжество и удовлетворение от выполненного дела, Арги чувствовала, что внутри неё медленно растёт крошечная толика ледяного страха. «Я скучаю по тебе, рысёнок, — она поджала ноги на жёсткое сиденье, и приложила круглое устройство ко лбу, — возвращайся ко мне… ты же обещал вернуться! Вместе навсегда… ты обещал мне!» К горлу подступил комок, а на глаза навернулись слёзы, но Арги сдержала себя.

— Всё будет хорошо, — тихо и сдавленно пробормотала она, не открывая глаз, — пожалуйста… пусть всё будет хорошо!

Небольшой турболёт с тремя новейшими двигателями вышел из маскировки, блеснув аквамариновым корпусом с серебристыми деталями. Золотая эмблема «Первородного Огня» ярко сверкала в лучах Ольмира, оповещая скрытые сканеры Союза о прибытии транспортника. Машина начала петлять между высившимися скалами, поднимаясь всё выше. Уже исчезла из поля зрения основная дорога, скрывшись за низкими облаками, а впереди показался город Орхак, заново отстроенный анимагенами и людьми Союза. Серые вышки связи вереницей тянулись к центру поселения, скрываясь дальше за Двуглавым пиком и за мостом Тайлам. Задирающие головы анроты и беоты провожали взглядом прибывший транспорт, серия которого носила мелодичное название «Риива», в честь спутника планеты Джета. Орхак преобразился — вместо скучных серых построек, выбитых прямо в скалах, жители Союза создали изящные округлые дома с волнообразными крышами — визитной карточкой любого строения анимагенов. Овальные оконные проёмы отражали на чёрный асфальт проезжих частей и фигурную гранитную плитку тротуаров ольмирский свет, создавая сверху видимость, что дорога искрится позолотой. Резные изображения на домах, а в особенности у подножия Двуглавого пика, демонстрировали героизм и смелость воинов и колонизаторов Союза, рискнувших заселить старый город так далеко от безопасных стен Сольтена. А посередине главной площади стоял памятник антропоморфного ворона-беота, с важным видом вскинувшим руку, словно указывал на что-то.

«Сколько уж времени прошло, Корво? — спросила его Арги, разглядывая произведение искусства через иллюминатор. — Так ли давно это было? Всего-то семь лет…» Почему-то ей хотелось, чтобы Консента обязательно прилетела сюда. В глазах четырёхрукой нот, когда она упомянула его, читалась нестерпимая боль, которую она прятала под лёгкой улыбкой и высокопарными словами.

— Самая трагичная история о несчастной любви, — вздохнула лисица, когда город остался позади, — из всех, что я знала. Памятник тому, кто не сдержал обещание…