Охваченный страстями Петербург и порочный герой на современный лад.
Осенний дождь барабанил по жестяному отливу окна старенькой пятиэтажки. Сумрак позднего вечера медленно вполз и обосновался у советского мебельного гарнитура, в листьях пышного декабриста. Комната тускло освещалась мерцанием монитора компьютера.
Богдан бросил опасливый взгляд через плечо, в очередной раз обновляя страничку сайта знакомств в промежутке между раундами танкового боя. Нина раскинулась на кровати полулёжа, дремала.
– Спишь?
Не засекла бы на горяченьком – расстроится.
Беда пришла, откуда не ждали. Неожиданно громкая телефонная трель нарушила тишину полусонной квартиры. На экране высветилось предательское: "Оля". Нина никогда не ревновала к коллегам, но столь поздний звонок другой девушки не вызвал бы подозрений разве что у мёртвой. Богдан не раздумывая сбросил вызов. Завтра. Они обсудят завтра Олин развод и козни свекрови, а заодно новый фильм Тарантино и озимый чеснок. Есть люди, играючи поддерживающие любой разговор. С такими легко.
Уютно устроившись под одеялом и рассеяно поглаживая упругую попу подруги, Богдан никак не мог выбросить из головы другую. Почему просто не написала? Вдруг нуждалась в помощи. Вдруг случилось страшное.
Утро развеяло напрасные опасения. Пробуждающийся офис привычно встретил запахом кофе, серверная – бойким щелканьем Игоря по клавиатуре. Выдержав паузу в полчаса пустой болтовни, Богдан задал будничным тоном главный вопрос:
– Ты Олю не видел?
– Олю? Из кадров? Здесь вроде.
Она на работе. Жива. Увидятся в столовой за обедом. Зря только высматривал её заходы в мессенджер.
– Ты звонила.
Оля смотрела с искренним недоумением. Пришлось пояснить:
– Вчера. Вечером.
– Наверное, Сонечка телефоном игралась. Вот и набрала. Не разбудила?
– Нет.
Богдан знал: имя ребёнка Оля выбрала неслучайно – ещё в школе вдохновилась непростой судьбой и чистыми помыслами Сонечки Мармеладовой.
– Тебя начальство на повышение выдвигает. Хвалят. Ни вредных привычек, ни опозданий.
– Угу.
Не удивила. Кого ещё повышать, не балабола же Игоря.
– Как муж?
Оля помрачнела, убедилась в уединённости их столика и закатала рукав длинного свитера. На предплечье красовался налитой иссиня-чёрный синяк.
Конец ознакомительного фрагмента.