И даже старые доски из темного дерева, которыми был выстелен причал, казались ему восхитительно прекрасными.

– Яблочко, герр? – девушка с огромной корзиной желто-розовых яблок улыбалась ему и протягивала почему-то еловую веточку в поблескивающем искусственном снеге.

Штефан понял, что тоже выглядит осоловевшим от долгого путешествия дураком. Попытался напустить суровый вид, но ничего не получилось.

– Нет, спасибо, – выдавил он и обернулся, ища взглядом Хезер.

Она стояла чуть поодаль и беседовала с Готфридом. Клетка с канарейками и сумка стояли у ее ног, а в руках она что-то держала и с восторгом показывала чародею.

– О Спящий, – пробормотал Штефан и подошел ближе.

Конечно, не успела Хезер сойти с корабля, как тут же нашла себе очередную крысу. Штефан почти привык к этим огромным, лишайным чудищам с пятнистыми хвостами, которых она вечно подбирала куда бы они ни пошли, но все равно не мог отделаться от отвращения.

– Это твой новый друг? – спросил он, разглядывая крысу. Крыса в ответ уставилась на него черными поблескивающими глазами и показала длинные желтые зубы.

– Ага, я его с парохода увела. Его тошнило, – убежденно заявила она. – От качки и хлеба.

– Крыс тошнит? – засомневался Штефан. – Тем более от качки?

– Смотри, какой он бледненький.

Он запоздало сообразил, что Хезер просто строит дурочку перед Готфридом и усмехнулся.

– Что же, видимо нам надо прощаться, – начал было Штефан.

– Готфрид согласился быть нашим чародеем, – перебила его Хезер.

– Как это любезно со стороны Готфрида, идем-ка в сторонку, кедвешем. – Он хотел взять ее за руку, встретился в угрюмым крысиным взглядом и просто прихватил ее за воротник, как котенка за шкирку. Если Хезер вздумалось строить из себя миленькую идиотку – пусть играет до конца.

– Штефан, у нас половины труппы нет. Мы приедем в Гардарику – и что? Они звали «Вереск». Они вообще-то Томаса приглашали, а мы им что будем показывать? Ник давно порывается уйти и просит расчет, да и без Томаса он со своими иллюзиями просто пустое место!

– Может я буду делать свою работу, а ты – свою? У нас есть отработанная программа, нам в любом случае поздно что-то менять. Ты хочешь потащить с собой государственного преступника? Фанатика? Потому что он умеет разговаривать со зверушками?

– Он не только со зверушками умеет, – насупилась Хезер, пересаживая неожиданно покладистую крысу в поясную сумку. – Мы же так и не купили экраны.

– Тот, разбитый можно починить…

– «Тот, разбитый» в Морлиссе остался, хочешь за ним вернуться? Штефан, Готфрид нормальный мужик. Ему незачем высовываться, ему нужно оказаться как можно дальше от Морлисса, а еще ему пригодятся бумаги и пристойное занятие.

– С каких пор в цирке выступать пристойно? А если он проповеди начнет читать посреди представления?

– Ну тогда мы посчитаем, что это было неудачное представление. Ты где сейчас найдешь сильного иллюзиониста, который согласится показывать фокусы?!

– Хезер, не бывает таких совпадений, ты сама знаешь. Там же обязательно будет какая-нибудь гниль, которая нам потом боком выйдет. Шли его подальше, или я пошлю. И пойдем искать гостиницу.

– Нам нужен чародей. Ты всегда сначала ворчишь, а потом думаешь. Вот ты поворчал, теперь подумай – что будем в Гардарике делать?

И Штефан подумал. Подумал о том, что Гардарика – не Альбион, где можно отделаться минимумом декораций и одним харизматичным артистом. В Гардарике любят пышные представления, яркие. Даже слишком пышные – вспомнить хотя бы казус, который произошел когда лучший столичный театр Флер не смог разместить весь оркестр и балетную труппу из Гардарики на самой большой сцене.

– Мы можем не давать представление…

– А аванс из чего будем возвращать?

Штефан только скрипнул зубами. Можно было вернуть потраченный аванс. Если продать разбитые экраны, реквизит, фургон и экипаж. Все, что пришлось бросить в распроклятом Морлиссе с его паршивыми революциями.

– Мы дадим обещанные представления и избавимся от него в тот же день. Нам не нужны его проблемы, согласна?

Хезер кивнула и кончиками пальцев погладила сумку с крысой.

– И если у него есть больная сестричка – учти, я за ними не побегу.

…

Гостиницу они нашли только к вечеру. Оказалось, в городе устраивалась большая ярмарка, и все номера были заказаны заранее. Можно было вернуться и взять яблочко у подавальщицы, но Штефан точно знал, что она поведет в ближайшую к порту гостиницу, где они оставят половину сбережений за три кровати в общем номере.

Они пообедали в паршивой забегаловке в подвале недалеко от порта, оставили вещи в портовом хранилище и весь день кружили по городу, почти не разговаривая друг с другом. Готфрид, казалось, был несколько смущен тем, что ему приходится таскаться за двумя незнакомыми людьми, словно подростку, вывезенному в город, Хезер изредка пыталась начать разговор, указывая на необычную вывеску или особо затейливую решетку на окнах, но слова так и оставались подвешенными в воздухе.