Всё светлое и тёплое, что зародилось внутри, тут же потухло. Погасло. Оставив после себя запах гари и темноту.

Кусок больше в горло не лез. Но показать, насколько меня задели слова Истомина я не имела права.

Изо всех сил пытаюсь держать лицо, чтобы ничем не выдать своего разочарования. Одна мысль о том, что Истомин поймёт, как я наивно повелась на его любезности, вызывает у меня несварение. Мне хочется его ударить. Врезать по красивой наглой физиономии так, чтобы там остался розовый след от моей ладони. Но понимаю, что шансов на успех у меня мало, потому что придётся тянуться через весь стол. Арс сто раз успеет сообразить, что к чему, и защититься. А мне очень хочется причинить ему боль.

– Не-а, Истомин. Не интересно, – с напускным равнодушием отвечаю я, водя кусочком хлеба по тарелке. – В прошлый раз мне не понравилось.

Поднимаю на него взгляд и внутренне торжествую. Арсений явно не ожидал от меня таких слов.

– Врёшь, – произносит он, прищурившись.

– Зачем мне это? – пожимаю плечами я. – Понимаю, тебе, наверное, не айс такое слышать. Твои девицы обычно тебе совсем другое говорят, да? Но в отличие от них я уже знаю, какой ты неприятный человек, и льстить тебе не вижу смысла.

Арсений скептически усмехается, складывая руки на груди. Типа я несу сейчас какую-то чушь. Но я-то знаю, что задела его самолюбие. И от этого на душе становится чуточку теплее.

– Поварёшка, ты мне сказки-то не рассказывай. Я прекрасно помню нашу ночь. И как тебе «не понравилось», – показывает он кавычки указательным и средним пальцами рук.

Конец ознакомительного фрагмента.