К демону, как ночные бабочки на огонек, сбегались латники. А вот пажи и пехотинцы разбегались, крича в ужасе. В этой суматохе демон успел подскочить к одному из мужиков с большим ростовым щитом и обрушить на него удар сверху. Удар по исполнению, был не плох, но и не хорош. Опираясь на экспертное суждение Магна — удар самоучки, но у самоучки была большая практика. Разница как у хорошо поставленного удара профессионального боксера и деревенского бойца на дискотеке. И там и там результативность может быть близка, но профессионал увидит пробелы в технике, и презрительно скривит губы, как я сейчас.

Кривить губы я поторопился — дубина взломала прочнейший щит, предназначенный для того, чтобы выдерживать таранный удар тяжелой кавалерии. Как кувалда могла бы развалить лист гипсокартона. Во все стороны аж куски полетели. Щитовик посмотрел на оставшиеся висеть на руке обломки, завизжал и кинулся прочь. Демон зарычал, начал бить себя в дощечку на груди кулаком, как обезьяна. Красовался в общем.

И получил удар боевой киркой по роже. Прямо хороший такой удар, с разворота. Я тяжело вздохнул — из-за бегущих мне на встречу пажей и пехотинцев, я замешкался и не успел. Походу, забили краснокожего без меня. Но дальнейшее меня удивило.

Боевая кирка создана чтобы крушить и сминать стальные доспехи. Кости и черепа она громит, как молоток глиняные горшки. И заметив, как Кирка своей киркой ударил демона, я даже смотреть туда перестал на секунду. Потому как точно знал, что произойдет — демон с копыт, то есть с носочков, брякнется, выронив челюсть. Ну, может сначала выронит челюсть себе на ладони, а потом брякнется. Но через секунду, когда я на него посмотрел, вишневый черт по прежнему стоял. Только рожа повернута в сторону. А потом, пользуясь секундной заминкой — не только я решил, что с ним покончено — демон резко взмахнул дубиной, снося Кирку с киркой. Смел, как метлой. Кирка отлетел в сторону и покатился по мостовой, звеня кольчугой и гремя латами.

Демон злобно посмотрел в его сторону, вытер рукой выступившую на губах кровь, вполне человеческого цвета, и сплюнул зуб. И глухо зарычал, как здоровенный пес. Выглядел он при этом максимально брутально. Но не для таких психопатов, как Магн и остальные латники.

— Мы пустили ему кровь! — радостно заорали рядом.

На самом деле это очень верное замечание. Тварина получила урон а мы — зримое доказательство его уязвимости.

Вокруг раздались боевые кличи семей и городов, и латники разом вскинули свое оружие. Демон завертелся. Двигался он быстро, но недостаточно — увернувшись от удара алебардой, он шуганул латников взмахом своей дубины, заставив их отшагнуть назад. Развернулся и в последний момент отбил выпад боевым молотом, нацеленный шипом ему в глаз — владельцу молота чуть-чуть не хватило скорости, что не удивительно, учитывая вес его оружия. Зато от ответного удара демонической дубины латник легко ушел, разорвав дистанцию. Демон зарычал, поднял дубину над головой двумя руками и тут то я до него и добрался.

— Пылая красотой! — заорал я вбитую в Магна в детстве тупую семейную кричалку и воткнул свой клинок в вишневую кожу на боку демона. В красивом, длинном выпаде, прямо как учили. И попал хорошо — в место, где у человека важные органы. Фламберг в печень, никто не вечен. И тут же, отработанным движением, провернул меч и отскочил назад.

Старый пират и мастер фехтования из Отвина, учивший Магна владению мечом, постоянно был недоволен скоростью, с которой Магн отступал. Воспоминания Магна по прежнему были живы и образны, я практически услышал хриплый голос учителя фехтования с оствинским акцентом: “Враг не твой жена, не надо засаживать по рукоять! Враг он для удовольствия! Тькнуль, винуль, убежал искать следующий! Не надо заглядывать глаза, не надо обниматься!”. В этом было больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Если ударить слишком сильно, меч легко пронзит человека насквозь. Обычно люди на такое реагируют болезненно — дергаются, скрючиваются, отчего мышцы зажимают проткнувший их клинок и его потом хрен вытащишь. Поэтому и надо обязательно провернуть меч, и стараться не погружать его в плоть слишком глубоко. А в сутолоке группового боя надо отслеживать ситуацию, противники вполне могут меняться как на каруселе. Не так важна результативность твоих ударов, как контроль обстановки и умение уходить от чужих ударов.

Но сейчас я вспомнил эти уроки с мрачной иронией — вот вообще не тот случай. Ударил я не вкладывая весь вес, но достаточно сильно. Человеку бы, скорее всего, до хребта кончиком меча достал. Но плоть демона как из хорошей автомобильной резины была отлита — фламберг вошел едва на пару сантиметров, опасно выгнувшись дугой.

— Смертная дрянь! — заорал демон на чистом местном и кинулся на меня, не обращая внимания на других. Прям вот кинулся. Побежал на меня, взмахнул дубиной, опуская её по широкой дуге и намереваясь хрястнуть, как беднягу Кирку…

Быстро, сильно, даже где-то красиво. Но непрофессионально.

Я шагнул вперед, обходя его с боку, загораживаясь его же телом от его удара. В момент наибольшей близости бью фламбергом ему по ноге. Быстрый порез в районе внутренней части колена — у человека там близко артерии, отличный способ убавить прыть. Результат не фиксирую — тороплюсь разорвать дистанцию. Нутром чую, что демон успевает обернуться и попытаться достать меня своей дубинушкой, поэтому стараясь убраться подальше, бегу со всех ног. Сзади как будто двустворчатым шкафом махнули — в спину бьет мягкая волна воздуха. Я отпрыгиваю в сторону и оборачиваюсь. Остро не хватает кинжала во вторую руку. Я знаю, что у меня только фламберг, но рука машинально ощупывает пояс и я натыкаюсь на заткнутый за пояс коготь, который вытащил из тела Гвены. Про него то я и забыл совсем.

Демонюга осматривает ногу, смешно изогнувшись, как будто человек которого машина сзади обрызгала. Вообще-то, смысл изогнутого лезвия фламберга в том, что он оставляет жестокие, рваные раны, от которых легко истечь кровью и которые очень трудно залечить. У демона от моего удара жестокие рваные царапины. Ему больно, но истекать кровью он не торопится.

Тем не менее мой удар вызывает волну одобрительных криков. Несколько голосов даже начинают скандировать:

— Итвис! Итвис!

Остальные торопятся повторить мое достижение. Шуршат вынимаемые из ножен мечи, что логично — демон плохо колется, зато сносно режется. К вишнемордому осторожно подступают.