Уроды.

Вдох. Выдох. Всё будет хорошо.

Или не будет?

Лед сковывает, стоит взглянуть на улицу трезвым взглядом. Водители превышают скорость, до некоторых светофоров идти долго и легче перебежать в неположенном месте, неогороженные стройки, бродячие псы… в мире столько опасностей даже для взрослого человека, а уж для маленького ребенка и подавно. Это душу рвёт.

Свернул в следующий двор. Телефон зазвонил — отец.

Тупая надежда, но, может, Макар нашелся?

— Да.

— Жену угомони. Приехала, на Полину сорвалась что это она Макара похитила. Идиотка! Сама ребёнка упустила, и еще смеет…

— Советую думать, прежде чем говорить, — отрезал и скинул вызов.

Эмпатии в отце — ноль целых, ноль десятых. Меня он лупил так, что я спать мог только на животе. Соня как-то сказала мне, что если на Макара хоть кто-то поднимет руку — без руки останется, и до отца мы донесли что наказывать внука он не имеет права. Иллюзий у меня не было, отец не приемлет сострадания, но все равно неприятно поразился: в подобной ситуации звонить мне и высказывать?

Вызов от матери я сбросил.

Макар, где же ты, малыш? Найдись, сынок!

Выехал из очередного двора, в который как раз заехала полицейская машина. Объеду еще парочку улиц, и нужно будет обходить дома.

Как я ни старался отгонять страшные мысли, они все равно проскальзывали. Все эти ужасные картины того, что происходит с похищенными детьми… нет, только не самое страшное, пожалуйста! Всё готов принять, со своей жизнью расстаться, любые муки, лишения, но пусть сын будет живым и здоровым. Пусть вернется домой.

Вызов от Сони я принял моментально.

— Денис, ты где?

— Я по дворам катаюсь, возле сада. Соня, а ты где? — вспомнил что она заезжала к Полине. Если не найдём Макара, я сам поеду к ней и выбью чертово признание. — Черт, я просто сейчас во что-нибудь врежусь, сердце не на месте. Макар…он и ты всё, что у меня есть. Мы его найдем. Ты где?

Я в гребаном отчаянии.

Физическая сила, деньги — всё это бессмысленно перед потерей ребенка, как оказалось.

В эту же секунду взгляд остановился на бегущем мальчишке, на Макаре. Он совсем рядом… господи, живой!

— Приезжай, я… Макар! — крикнул жене, пытаясь привлечь внимание сына, успокоить что я рядом.

Но Макар заполошно ринулся через дорогу как раз когда из-за угла выехала Ауди на, чтоб её, немалой скорости.

Всё произошло быстро, в одно мгновение. Сильный рывок вперед, выбивающий воздух из грудины. Скрежет металла и дорожного ограждения. Мой прыжок из машины и бег по асфальту к Макару, на которого с визгом и сигналами несется другая машина.

— Мак! — крикнул, не слыша своего голоса.

Подхватил замершего от страха сынишку, чтобы отбросить его подальше, но понял: не успеваю! Нужно собой закрыть, защитить, укрыть…

Визг шин оглушил, добавил новых нот в звучание набата сердца.

И удар, от которого я пошатнулся.

А затем машина остановилась, смогла притормозить.

— Папа… па-а-ап?

Я… в порядке, кажется.

Тело не чувствую, адреналин мешает, но ноги, руки и голова целы. А главное — тяжесть в моих руках — Макар, шокировано хватающий воздух.

— Пап?

— Эй, вы в порядке? Простите, ради Бога, — выбежала из машины полноватая рыжая девушка и разрыдалась. — Тут пусто обычно… и поворот... и я… я же успела? Я пыталась притормозить, но скорость…

— Ты как, сынок? Что-нибудь болит? — прохрипел через силу, голос не слушается меня.

Я в миллиметре от обычных слёз.

— Папочка, прости, — расплакался Макар и я понес его к машине, оставив стенающую автоледи позади. — Прости…

— Цел? — повторил, сев в машину вместе с Макаром на своих коленях.

Прижал его к себе крепко, вдохнул знакомый запах волос и поцеловал: в лоб, в висок, в щеки. С нажимом, наверное, больно. Но я сейчас не я. Кроет от ужаса и кажется что Макар не реален, будто я до сих пор не нашел его и лишь придумал наше воссоединение. Потому и держу его, обнимаю, чтобы поверить — сын здесь, со мной…

— Цел?

— Я убежал, — выкрикнул Макар. — Но потерялся. Я к маме хочу. Где мама?

— Мама… — прохрипел и, превозмогая себя, ссадил Макара на соседнее сидение.