– Пингвинам нельзя! С пингвинами нельзя!

– Это простым пингвинам, которые с Северного полюса, нельзя! А я пингвин не простой, а надувной. Мне - можно!

– Надувной?
– ощеряется Убер недоверчиво.
– А почему ж ты ходишь и разговариваешь?

– Так у меня внутри - искусственный интеллект.
– отвечает Мустанг Купертино и небрежно протягивает Уберу пачку бабла, такую толстую, что у Убера челюсть до колена отвисла.

– Вези-ка ты нас, Убер, прямо в Софитель!
– командует надувной пингвин. И объясняет своему подопечному:

– Это, Алоизыч, такой отель пятизвёздочный. Мы с тобой теперича будем там жить, жрать икру красную и чёрную, пить коньяк и виски, и ебать гостиничных проституток, непременно.

Приехали они, значит, в гостиницу Софитель, и Уберу на прощание помимо прогонных и чаевых ещё и просто так денег дали, чтобы век помнил. А Мустанг Купертино проходит через весь шикарный вестибюль прямо к метрдотелю, даёт ему внаглую рулон денег, и говорит:

– Ты, метрдотель, быстро нас заселяй в самые шикарные аппартаменты, непременно в пентхаусе. И вели чтобы нам быстро подали почётный обед из четырёх блюд с прологом и эпилогом. И чтоб обязательно был суп рататуй на тарелочке с голубой каёмочкой, с фляками и выпендронами.

– А может, вы лучше пожалуете к нам в ресторан, в зимний сад? Там вас как настоящих лордов обслужат.

– Нахуя нам твой зимний сад, когда на дворе лето?
– сурово отрезал Мустанг Купертино.
– Тащи, блять, обед прямо в номер! А потом, как просрёмся, тогда уже и в ресторан. И проституток нам быстро веди!

– А проституток каких - помоложе или постарше, потоньше или пофигуристей, брюнеток или рыжих?

– Веди всех!

– А пёзды вы какие предпочитаете - голые, или с волоснёй, или по модному подбритые?

– Сказано же тебе, всех веди! Всех какие есть в наличии! Вели им всем подмыться и надеть деликатные розовые напизднички. А дальше мы сами выберем, кого мы будем ебать, а кому велим просто постоять враскоряку и порывисто подышать полной грудью.

– Слушаюсь, ваше императорское высочество!
– рявкнул метрдотель, вытянувшись в струнку.

– Отставить высочество!
– отвечает ему надувной пингвин.
– Мы ж не с Северного полюса! Мы люди демократичные. Адольф Алоизыч у нас - каудильо, а я при нём - начальник первого отдела.

Метрдотель чуть поясницу не переломил, согнувшись и деньги собирая, какие ему за услужение на пол швырнули перед глянцевыми холуйскими ботинками.

А в номере конечно лепнина, позолота, всё кругом в стиле барокко-ко, зеркала во весь рост в серебряной оправе с золотыми инкрустациями. В общем, всё вокруг блестит как котовы яйца. Каудильо и начальник первого отдела устроились повыше в гамбсовских полукреслах, и тут открывается парадная дверь, и заходит в неё целый строй официантов в чёрных фраках с манишками, и вкатывают они в номер орудийный лафет на позолоченных колёсах, а на лафете золотой поднос с платиновыми рукоятками, а на подносе тарелочка с голубой каёмочкой, а в той тарелочке суп рататуй с фляками и выпендронами. Всё как и заказывали.

Официанты подали пролог к обеду, поднесли суп рататуй и выстроились у стенки. И тут в номер впархивают проститутки на пуантах и в деликатных розовых напиздничках, делают фуете из балета лебединое-озеро, и становятся у другой стенки. И заходит в эту красотень метрдотель с медной сияющей мордой и с бутылкой финь-шампань на ослепительно белой салфетке, и стреляет пробкой прямо в люстру так вдохновенно, что увидь это вдова Клико - непременно бы вышла замуж второй раз.