Их общие фотографии тоже рука не поднялась порвать и выбросить. Но и здесь решение нашлось быстро: вытащив все фото из рамок, Карина сложила их в файл и засунула в самый дальний угол книжного шкафа. Быть может, лет через двадцать она сможет пересматривать эти фото с лёгкой грустью. А если нет, то в любой момент от них можно будет избавиться.

Наследующий день, вернувшись домой после работы, Карина занялась генеральной уборкой. Убралась в квартире так, словно всю жизнь прожила в ней одна. Слёз уже не было. Наверное, за прошедшую ночь все выплакала. Мусор вынесла. Личные кружки Виталия тоже выбросила. Правда, из-за них пришлось делать вторую ходку к мусорным бакам. Но ничего, она готова была не единожды туда бегать, лишь бы избавиться от всех мелочей, напоминавших о бывшем женихе.

Карина даже шторы в спальне решила поменять. Прежние, очень ею любимые, она без зазрения совести выбросила. А новые купила на следующий день. Комплекты постельного белья тоже поменяла полностью. А ещё накупила в квартиру горшки с комнатными цветами. Раньше их не было: Виталий не любил такие цветы. А теперь Карине подумалось, что они хоть немного, но преобразят её жилище. Конечно, лучше всего было бы сделать капитальный ремонт, но, ни лишних денежных средств, ни желания, у Шведовой на это не было.

Прошла неделя. Семь дней в статусе свободной женщины, а она так никому и не призналась, что её бросили. Да и сама ещё не свыклась с этим фактом. Даже небольшие изменения в квартире не смогли смирить её с мыслью, что дома её теперь никто не ждёт дома по вечерам. Но радовало одно: больше она не лила слёзы по несбыточным мечтам и неудавшейся любви. Лишь раз, в день разрыва, она позволила себе порыдать и всё. Больше не было ни единой слезинки. Ни единого намёка, что у неё душа разрывается от боли. А ведь скоро у её матери день рождения, и она обязательно пригласит свою дочь и будущего зятя на это торжество. И что Карине сказать родительнице? Солгать, что Виталий уехал по делам? А потом спустя энный промежуток времени признаться, что они расстались? А ведь мама мысленно уже начала нянчить внуков. Что ж, внуки отменяются.

Нужно придумать идеальную ложь…

Без аппетита поужинав, Карина приняла душ и устроилась на диване, намереваясь что-нибудь посмотреть. Но планы её прервал входящий звонок. Общаться ни с кем Шведовой не хотелось, но и проигнорировать звонящего абонента она не могла. Совместный бизнес, пусть и маленький, не позволил ей этого сделать.

Издав горестный вздох, Карина нажала на «Принять вызов».

— Сверчков, ты видел который сейчас час? — недовольно проворчала она вместо приветствия.

— Видел. Время детское, — утробным басом отозвался Сверчков. — И я, между прочим, по делу.

— Говори, — выдохнула Карина.

— Ты знаешь, что твоя мать рвёт и мечет? — сразу же перешёл к сути своего звонка компаньон.

— В смысле? — не поняла она.

— В прямом. Твой благоверный выложил в Инстаграм фото с какой-то блондинистой особой. Причём фото довольно пикантные, — последовал спокойный ответ Павла.

— А ты откуда это знаешь? — проглотив вязкий ком в горле, спросила Карина.

— Я в отличие от тебя хоть иногда захожу в соцсети, — съязвил Павел. — А насчёт твоей матери: почему она решила позвонить мне, а не тебе, — я не знаю, и знать не желаю. Но после её пламенной речи почувствовал себя твоим личным секретарём, — недовольно прорычал он.

Уму непостижимо! Зачем? Вот зачем звонить постороннему человеку? Тем более в такое позднее время суток! Тем более для того, чтобы высказать ему своё «фи», будто это он виноват в поведении Виталия! Её мать, как всегда в своём репертуаре. А ей теперь краснеть перед Павлом.

— Извини. Сильно моя мама тебя достала? — поникшим голосом переспросила она.

— Знаешь, я уже привык, что твоя мать мне звонит каждый раз, когда у вас с Виталием возникают какие-то разногласия. Кажется, она реально воспринимает меня, как твоего секретаря, а порой и как любовника, — хмыкнул Сверчков. — И, кстати, готовься, что очень скоро она и тебе позвонит. Мы только минуты две как распрощались. И, знаешь, мне не понравилось слушать её нытьё насчёт того какая ты у неё непутёвая, что даже не можешь удержать рядом с собой мужика. Объясни ей, наконец, что я тебе не подружка, Карина. Не любовник. Не помощник. И не жилетка. Я твой компаньон, совладелец, союзник, в конце концов, но никак не подружка. В противном случае я не обещаю, что в следующий раз смогу сдержаться и не нагрубить ей.

— Хорошо, Павел, я поняла. Ещё раз извини, — на выдохе вымолвила Карина, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.

— И, кстати, твоя мать пригласила меня на свой день рождения. Мне приходить? — уже более дружелюбно поинтересовался Сверчков, конечно, если его утробный бас можно назвать дружелюбным. Но за два года деловых отношений Карина настолько привыкла к этому голосу и к вечно серьёзному его обладателю, что научилась различать все его интонации.

— Как хочешь, — флегматично отозвалась Карина. В данный момент не этот вопрос волновал её больше всего. Хотя, если задуматься хоть на мгновение, то можно удивиться, что её родительница пригласила на свой юбилей Сверчкова. Симпатию к Павлу она никогда не питала. Наоборот, он её почему-то жутко раздражал. И сколько бы Карине не доказывала родительницы, что с Павлом у них чисто деловые отношения, и что он хороший человек, мать оставалась при своём мнении.