«Вероятно, солдаты специально распространяли эту историю во время войны, чтобы напугать детей, – рассудила она. – Ведь лучший способ закрепить свое превосходство – травмировать психику населения с самого раннего возраста».

Ведь Сюзанна, как и любой взрослый человек, прекрасно знала – страхи с возрастом никуда не уходят. Они просто становятся хитрее, заставляя на время о себе позабыть.

– Как дела, Сюзанна?

Перед ней стоял Клод, местный врач. Слишком занятая наблюдением за Фабьеном, она заметила его присутствие только когда он заговорил. Как обычно, он был одет в элегантный костюм и носил монокль, придававший ему аристократический вид. Небольшая лысина не только его не портила, но и прибавляла ему достоинства. Его ровный череп прекрасно смотрелся и без волос, придавая ему даже некоторый шарм, к которому Сандрина не была полностью равнодушна.

– О, Клод, вы меня напугали!

– Не знаю, как мне к этому относиться, – со смехом ответил он.

– Нет… Это не то чтобы… Короче, я в порядке, как вы?

– Лучше не бывает! Директор доволен здоровьем детей, а значит, и нашей работой в целом! Вы знаете, их организм был лишен питательных веществ, необходимых для надлежащего развития. Еще два-три года в таких условиях, и большинство из них продемонстрировали бы необратимую задержку в физическом и психологическом развитии… Такой дефицит невозможно быстро восполнить. Жизнь в стране еще не нормализовалась, если можно так выразиться, и питаться полноценно непросто.

– Совершенно верно.

Сюзанна сомневалась, что у доктора были какие-то сложности с заполнением своего холодильника. Во всяком случае, по сравнению с ней. Насколько она знала, во время войны он возглавлял военный госпиталь. Место завидное, поскольку оно было востребовано и поддержано обоими правительствами. Наверняка он лечил солдат с обеих сторон. Спасительный нейтралитет в этот тревожный период.

– Но благодаря нашей общей работе, – продолжил он, – эти дети снова прибавляют в весе и заряжаются энергией! Хоть я и считаю, что мы даем им слишком много горячего шоколада, но, в конце концов, для них этот напиток безусловно имеет вкус счастья!

– Доктор?

– Да, Сюзанна?

– Мне все же кажется, что некоторые из них выглядят усталыми.

– Серьезно?

– Да. Хорошо ли они спят?

– Судя по отчетам ночной смены, с этой стороны нет никаких проблем, – заверил ее врач. – О ком конкретно вы говорите?

– Жюли, Фабьен и Пьер. Мне кажется, они плохо выглядят.

Их плечи действительно были более сутулыми, чем у других воспитанников, а голова казалась слишком тяжелой, чтобы держаться прямо. Но самое главное, их лица казались более бледными, чем обычно, и выглядели такими же холодными, как бетонные стены бункера.

– Скорее всего, это от избытка физической активности, – предположил врач. – В этом возрасте дети бегают до изнеможения. Они еще не знают границ своих возможностей. Это здоровая усталость. Но во время следующего обследования я непременно все проверю, не беспокойтесь.

– Спасибо, Клод.

– Пожалуйста. Выпьем сегодня вечером по пиву? – предложил он, удаляясь.

– Как я могу оставить Франсуазу одну в окружении мужчин и алкоголя? Это было бы безответственно с моей стороны, – с улыбкой ответила Сюзанна.

Сандрина Ноябрь 1986 года

Сандрина собрала чемодан и спустилась на ресепшен. Накануне они с Полем условились встретиться в десять часов утра у дома ее бабушки. Сейчас было около девяти. У нее было достаточно времени, чтобы не спеша добраться до жилища Сюзанны. В гостинице не наблюдалось никаких признаков жизни. Освещение в ресторане было выключено, предоставив слабому утреннему свету, пробивающемуся через шторы, сопровождать посетителей. Молодая женщина прошла мимо музыкального автомата, бросив на него неприязненный взгляд.

«Говори со мной о любви…»

– Что за чушь! – сердито произнесла она.

Сандрина позвонила в колокольчик на ресепшене, но никто не появился. Возможно, Виктор еще спал…

Она оставила записку на видном месте, после чего вышла из гостиницы.

Дождь прекратился. Сначала она заметила это, подняв голову к неприятному серому небу. Затем ей показалось, что остров как-то изменился. Ни по своему строению, ни по размерам, просто… он стал более блеклым. Разнообразные оттенки природы, обычно такие пленительные, сейчас казались какими-то вялыми. Они как будто погрузились в вечный сон либо выцвели под воздействием этого низкого серого неба, которое нависало над островом, будто хотело вдавить его еще глубже. Сандрина подумала о фотографиях, висевших на стене гостиницы. У нее возникло ощущение, что время идет, развернувшись в обратную сторону, и снимки последних лет с яркими вульгарными красками словно вынудили остров померкнуть. Море и волны, окаймленные пеной, рокотали вдали, похожие на непроницаемое чернильное пространство. Несколько деревьев, встретившихся ей на пути, были голыми – их темные ветви, напоминающие поднятые руки обугленного тела, болезненно тянулись к небу. Сандрина содрогнулась при виде этой картины. Этот пейзаж конца света вселял в нее чувство тревоги. Не хватало только взрывов снарядов, автоматных очередей, потоков крови и дымовой завесы, чтобы ощутить себя в декорациях военного фильма. Или в кошмаре ветерана.

Она снова испытала непреодолимое желание как можно скорее покинуть этот остров.

Сандрина решительным шагом направилась к дому бабушки. Она шла по единственной дороге, которая чуть дальше уходила в лес. Судя по плану, выданному нотариусу, идти ей предстояло недолго.

По мере того как она шагала, ее нервы успокаивались, словно под анестезирующим действием морского ветра и окружающей ее тишины. Она подняла взгляд к облакам, в поисках многочисленных птиц, которые должны были населять этот остров, но не заметила ни одной. Небо было таким же пустынным, как и поле, по которому она шла. После десяти минут ходьбы она подошла к дому, выглядевшему так же, как и все дома в поселке.