Вблизи Джеймс заметил, что она едва ли старше его. Очень худая. Кожа бледная, вокруг глаз синеватые тени. Как, впрочем, у всех в Лондониуме.

— Вы — фининспектор? — бесцеремонно уточнил он. — На сколько я знаю, ревизорами нашего Банка всегда были суровые джентльмены крепкого телосложения.

— Теперь наш Банк проводит политику гуманизации, — Рената Лайтвуд слегка усмехнулась, что придало ее лицу аристократическую надменность.

— Банк и гуманизм? — Джеймс постарался, чтобы его ухмылка вышла не уступающей по надменности. Доводилось ли ему слышать в высших кругах фамилию Лайтвуд? Он не помнил. — Боюсь, нас ждет финансовый крах.

— Так что с Кинзманом? — резко оборвала шуточки леди ревизор.

Джеймс снова поморщился:

— Его здесь нет, ни живого, ни мертвого, я обошел все комнаты.

— Он занимался алхимией? — поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам.

— Что?…

— Вы сказали, что вы из комитета по надзору за алхимиками, — терпеливо разъяснила девушка, опять напомнив учительницу, — Кинзман занимался…

— В некотором роде, — невежливо перебил лорд. — А Вам-то что от него нужно? Задолженность по кредиту?

Феминистки с их настырностью всегда раздражали Джеймса, а в теперешнем его состоянии, явись перед ним хоть сама королева, он не смог бы оставаться любезным.

Механизм сломался, изъята важнейшая деталь.

Всё рушится к морскому чёрту!

— Эээ… кхем…. Тук-тук.

Джеймс и Рената в единый миг замерли и синхронно повернулись к входу.

Их милое уединение нарушил молодой человек весьма неопрятного, но безобидного вида. Одежда потрепана, всклокоченные волосы торчат из под съехавшей на затылок кепки. «Студент, — безошибочно определил Джеймс, едва взглянув на субъекта, — самое дешевое училище. Или счастливый стипендиат». Уж эту братию он узнает всегда.

Рената в первый момент потянулась в карман за револьвером, но и она быстро поняла, что пришелец не опасен. Впрочем, радости на ее лице не прибавилось.

— Бог ты мой, что тут было? — немедленно вопросил студент, перешагивая через порог и ошеломленно озираясь по сторонам. По выговору он казался типичным кокни. — А где мистер Кинзман?

— Его нет, — ехидно повторил свои слова Джеймс, — мы его расчленили и закопали в подвале. Вас проводить к нему? — и сам передернулся от собственной шутки. Среди осколков и обрывков на полу ему вдруг померещились темно-красные пятнышки.

Студент замер и вытаращился на него, потом на мисс Лайтвуд. Похоже, он просто потерял дар речи.

Рената раздраженно фыркнула:

— Это мистер Леонидас, он представитель Парламента, я — мисс Лайтвуд, финансовый инспектор, — она продемонстрировала незадачливому парню свой жетон, но долго на сею драгоценность любоваться, конечно, не позволила. — Теперь объясните, кто Вы и что Вас связывает с мистером Кинзманом?

Студент, наконец, отмер и заморгал как разбуженный:

— Меня зовут Алекс Джонс… Я аспирант университета… — похоже, их должности напугали его не меньше, чем шуточка Джеймса, — мистер Кинзман помогает мне с моим исследованием…

— Каким исследованием?! — резко спросил лорд, в его голове за секунду пронеслась череда самых невероятных предположений.

— Аспирантское…

Но продолжить допрос они не успели. С улицы послышался звук приближающегося мотора и характерный сигнал. Очевидно, кто-то из соседей все-таки телефонировал в полицию.

Особняк лорда Леонидаса окружался небольшим, но пышным парком. Одни алхимики знают, чего стоит поддерживать в центре Лондониума столь бодрую растительность!

Джеймс смог оказаться дома только к шести вечера. Полицейские процедуры, даже с учетом его статуса, длились бесконечно, невыносимо, бессмысленно долго. Осмотр места происшествия, подробная опись и фотографирование, затем не менее подробный допрос… то есть, простите, опрос трех свидетелей. «Как вы здесь оказались?», «Зачем вы сюда прибыли?», «Что вас связывало с пропавшим?», «Когда вы видели его в последний раз?». Меньше всего расспрашивали почему-то Ренату. Вероятно, полицейский следователь решил, что банковским работникам совершенно незачем устраивать тайный ночной налет, они могут вынести имущество должника вполне легально.

Аспирант Джонс выглядел крайне смущенным, но при этом сам то и дело норовил задать встречный вопрос мрачным офицерам. Кинзман, будучи добрым другом почти всех преподавателей Университета, помогал Джонсу с его научной работой, что-то по ранним царствам Хиндии, всего лишь.… И теперь ученая карьера юного Алекса под угрозой. Какой кошмар!

— Какой кошмар, — вслух произнес Джеймс, входя в особняк.

В его доме, напротив, было тихо и спокойно. Никаких кошмаров. Но молодой лорд понимал, эта безмятежность не продлится долго, ведь он потерял ту вещь. Собственно говоря, покой почтенного дома герцогов Мальборо уже нарушен.