Положив пистоль на пол, он дёрнул из ножен саблю и шагнул к мертвяку. Последовал короткий замах, свист стального лезвия, и голова зомби поскакала по полу, корча рожи. Дети запищали, вдова отвернулась в ужасе. Чёрная кровь потекла по полу. Нужно было откинуть тело назад. Вадим оглянулся и увидел ухват. Схватив его, он упёрся в тело мертвяка и вытолкнул его обратно.

Отрубленная голова мертвяка каталась по полу, пучила глаза и клацала зубами в попытке дотянуться до него. Ухват подцепил её и на манер «поставить горшок в печь» вышвырнул вслед за остальным телом. Вдова продолжала тонко верещать, но Вадим больше не обращал на неё внимание. Косолапя и передвигаясь рывками, к окну устремился следующий мертвяк.

Вадим метнулся к пистолю и, выставив его наружу, нажал на курок. Выстрел, прогремевший в ночной тишине, опрокинул мертвяка наземь. Череп, пробитый пулей, перестал служить своему хозяину. Но это было только начало атаки. От двери в сторону окна уже шуршали ещё двое мертвяков.

Пока они шли, Вадим успел сбегать в свою комнату, вынуть из мешка пули и порох в мешочках и разложить их перед собой. К моменту, когда следующий мертвяк просунул голову в окно, Вадим успел перезарядить пистоль.

Клыч снова пошёл на замах и, ударив мертвяка по шее, отсёк его голову. Ухват отправил тело назад в ночную тьму, а выстрел из пистоля встретил следующую тварь. Пуля пробила череп, тварь упала под окно. Свежеотрубленная голова каталась по полу, пока остриё клинка не нанизало её на себя, как на вертел. Нажим, хруст, и уже упокоенная часть тела покинула пределы комнаты.

Уже четыре трупа и ещё одна неупокоенная голова теснились под стеной дома. Но грохот двух выстрелов привлёк внимание других мертвяков, и они один за другим стали подтягиваться к дому Маруси.

— В дальнюю комнату все! Быстро, бегом! Прытче я сказал, прытче! — Вадим выплёвывал из себя слова скороговоркой, словно боясь, что забудет их.

Из каких глубин памяти выплыло слово «прытче», он не знал. Женщина и дети мешали, а не помогали ему, поэтому нужды в их присутствии не было. Ему нужен был простор для действий. Подхватившись, женщина вместе с детьми быстро убежала в дальнюю комнату. А Вадим встретил нового мертвяка. Безмозглые, они лезли по трупам своих сородичей, не считаясь с потерями. Ещё один из них потерял голову от запаха жертвы, а его тело, отвалившись, упало на землю, увеличивая насыпь из тел.

Следующий точно также лишился своей головы, но Вадим, уже не стесняясь, поставил ногу на череп и ударом в глазницу вышибал из неё мозги. Отталкивая от окна очередной труп, он старался это делать как можно сильнее, чтобы тело могло упасть дальше от окна. Падая, оно освобождало путь своим собратьям, что с маниакальным упорством лезли за добычей, лишаясь, в буквальном смысле, своей головы.

Ещё парочка упокоенных нашли своё пристанище под стеной избы, окончательно загородив окно. А мертвяков было ещё много, но по всей вероятности они пока были далеко от дома, и Вадим решился на отчаянный шаг. Глянув в щель, он убедился, что рядом пока никого нет, и распахнул дверь.

Выстрел в упор в очередного мертвяка, спешащего на помощь, дал ему время, чтобы оттащить от окна несколько трупов. Сделав это, Вадим снова юркнул в избу, захлопнув за собой дверь. К этому времени со всех сторон стали подтягиваться ещё мертвяки, но было их уже немного, штук пять. Трое из них пошли по-прежнему варианту. А двое остались снаружи, непрерывно урча и решив, что мяса и так вокруг достаточно.

Окно к этому времени опять было плотно закупорено трупами, и проникнуть в его проём они не могли. Вадим отошёл к дальней стене и присел отдохнуть. С клыча стекала густая чёрная кровь, от окна слышалось довольное урчание, а в комнате невыносимо воняло смертью и падалью. Дышать было просто нечем, но бой ещё не кончился. Пока рядом были мертвяки, оставалась опасность погибнуть в любую минуту.

Нехотя и осторожно Вадим снова открыл настежь дверь и выскочил наружу. Оба мертвяка не обратили на него внимания, занятые пожиранием себе подобных. Первый удар клыча обрушился на череп ближайшего, расколов его надвое, подобно тому, как нож раскалывает переспелый арбуз.

Второй мертвяк лишь обернулся. С изъеденной морды, оскаленной одержимостью, свисали клочья кожи и мяса, капала густая, почти чёрная кровь. Вадима передёрнуло от отвращения. Они уставились друг на друга.

Светлый лик луны равнодушно освещал врагов, неподвижно застывших напротив друг друга. Человек и монстр. Словно белое и чёрное, добро и зло, вечное и временное, они сошлись в непримиримом бою. Они были антагонистами одного и того же, происходившие из одной сущности, но обратившиеся в разную природу. Сейчас они могли только убивать, никаких переговоров, никаких половинчатых мер. Один должен стать кормом, а другой, в случае победы, просто остаться человеком. Жизнь против смерти, и сейчас выяснится, кто из них сильнее.

Мёртвое существо зарычало и, продолжая раскачиваться из стороны в сторону, протянуло длинные, как у орангутанга, руки, с твёрдыми ороговевшими когтями на вытянутых и сильных пальцах. Оно видоизменилось, превратившись из человека в монстра. Когда-то это был известный гайдук Серко, а сейчас стал богопротивный монстр, желающий и умеющий только убивать.

Живущий только страданиями и кровью живых людей, он не желал более ничего. Только убивать и жрать. А когда-то и он был таким, как и все люди. Когда-то и он хотел любить и любил, но влияние извне, собственная глупость и нежелание достойно погибнуть превратили его в монстра.