В сад входят господин и дама, за которыми следует рассыльный, нагруженный пакетами — не дорожными вещами, а только что сделанными в магазинах покупками. По-видимому, это отец с дочерью. Господину лет пятьдесят, он высокого роста, хорошо сохранился, держится очень прямо. Он гладко выбрит; крупный орлиный нос и решительная складка рта в сочетании с резким, повелительным голосом и исполненными важности манерами придают ему внушительный вид. На нем светло-серый сюртук с шелковыми отворотами и белая шляпа; через плечо висит полевой бинокль в новеньком кожаном футляре. Человек из низов, успехом в жизни обязанный только самому себе; на слуг он наводит трепет, да и вообще к нему нелегко подступиться. Дочь недурна собой; хорошо одета, пышет здоровьем и, видимо, особа с характером; по манерам — девица из общества, однако все же дочь своего отца. Но она свежа и привлекательна, и ее ничуть не портит то, что энергия и жизненный напор берут в ней верх над утонченностью и изяществом.

Кокэйн (поспешно берет под руку Тренча, который, словно остолбенев, стоит и смотрит на вновь пришедших). Опомнитесь, Гарри! Присутствие духа, дорогой мой, присутствие духа! (Делает вместе с ним несколько шагов по направлению к гостинице.)

Появляется официант с подносом, на котором стоит пиво.

Kellner! Ceci-la est notre table. Est-ce que vous comprenez fransais? 1

Официант (говорит по-английски с резким немецким акцентом). Да, сэр. Слушаю, сэр.

Господин (рассыльному). Положите пакеты на этот стол.

Рассыльный не понимает.

Кельнер! Это наш столик. Вы понимаете по-французски? (франц.)

Официант (вмешиваясь в их разговор). Эти джентльмены заняли этот стол, сэр. Осмелюсь предложить...

Господин (строго). Что же вы не сказали раньше? (Кокэйну с надменной вежливостью.) Прошу прощения, сэр.

Кокэйн. Пожалуйста, мой дорогой сэр, пожалуйста. Мы с радостью уступим вам этот столик.

Господин (холодно, поворачиваясь к нему спиной). Благодарю вас. (Рассыльному.) Положите пакеты вон на тот стол.

Рассыльный не двигается с места, пока господин не указывает на пакеты и не стучит повелительно по другому столику, ближе к калитке.

Рассыльный. Jawohl, gnad’ger Негг.2 (Кладет пакеты на столик.)

Господин (вынимает из кармана пригоршню мелочи). Кельнер!

Официант (подобострастно). Да, сэр.

Господин. Чаю. Для двоих. Сюда.

Официант. Слушаю, сэр! (Уходит в дверь гостиницы.)

Господин выбирает в горсти мелкую монету и дает ее рассыльному, тот покорно берет и, притронувшись к козырьку, уходит, не смея выразить недовольство. Дочь садится за столик и, распечатав пачку фотоснимков, начинает их рассматривать. Господин достает Бедекер{2}, придвигает стул и, прежде чем сесть, окидывает Кокэйна уничтожающим взглядом, словно спрашивая, когда же тот уберется отсюда. Кокэйн, нисколько не смущаясь, с видом скромной благовоспитанности усаживается за соседний столик и обращается к Тренчу, который нерешительно бродит поодаль.

Кокэйн. Тренч, мой дорогой друг, пиво вам подано. (Пьет.) Тренч (рад предлогу вернуться к столику). Благодарю вас,

Кокэйн. (Тоже пьет.)

Кокэйн. Кстати, Гарри, я уже давно хотел вас спросить: леди Роксдэл приходится вам теткой с отцовской или с материнской стороны?

Этот трюк немедленно оказывает действие. Господин прислушивается с явным интересом.

Тренч. С материнской, конечно. Что это вам вдруг пришло в голову?

Кокэйн. Да просто так. Я как раз думал... Гм! Она, разумеется, захочет, чтобы вы женились, Гарри; врачу гораздо приличнее быть женатым.

Тренч. А ей-то какое дело?

Кокэйн. Большое дело, дорогой мой! Она уже мечтает о том, как введет вашу жену в лучшее лондонское общество.

Тренч. Какая чепуха!

Кокэйн. Ах, дорогой мой, вы еще слишком молоды, вы нс понимаете, какое значение имеют все эти мелочи; по виду как будто пустые светские церемонии, а на самом деле пружины и винтики великой аристократической системы.

Официант возвращается с чайным подносом и ставит его на стол.

(Встает и обращается к старому господину.) Простите мою смелость, сэр, но мне все-таки кажется, что вы предпочли бы этот столик и что мы вам мешаем.

Господин (милостиво). Благодарю вас. Бланш, этот джентльмен так любезен, что согласен уступить нам свой столик, если тебе там больше нравится.

Бланш. Спасибо, мне совершенно все равно.

Господин (Кокэйну). Кажется, вы были нашим спутником на пароходе, сэр?