Кусает пухлые, подозреваю, что силиконовые, губы.

Но я вижу, как украдкой он смотрит искоса на моего мужа!

– Как же я рада, что ты жив!

Лилит будто не справляется с порывом.

Вдруг жарко бросается на шею к Давиду.

– Мы все чуть с ума не сошли!

Шепчет ему прямо в лицо, задрав голову так, что будто подставляет для поцелуя свои губы.

Но тут же, словно опомнившись, отпрянула.

Опустила снова глаза в землю.

Заломила руки, как будто ей стыдно от своего необузданного, нарушающего все приличия порыва.

– Прости…

Шепчет, по-прежнему упорно глядя в землю.

Краснеет, как спелая черешня.

– Просто мы и правда. Места себе все время не находили. Каждую минутку о тебе думали! И я. И мама! Что же за ужасное событие заставило нас всех так переживать! О тебе…

Под событием она явно подразумевает меня.

Чтобы сомнений не осталось, бросает острый, многозначительный взгляд в мою сторону.

Аиша вторит ей. Они явно спелись. Видимо, мать Давида просто души не чает в его несостоявшейся невесте!

– Надеюсь, ты больше не заставишь нас так волноваться, – Лилит расплывается в робкой улыбке.

– И…

Опять заламывает руки. Выкручивает пальцы, показывая, как сильно нервничает

– Давид!

Снова поднимает на него лицо.

Но теперь оно уже в слезах. И глаза такие перепуганные!

– Наш дом обстреляли! Это… Это было ужасно! Я думала, меня убьют! Я… Я просто чудом спаслась!

Губы дрожат. Бывшая невеста заламывает руки еще сильнее. Даже не утирает слезы.

– Охранник меня вынес из-под обстрела! От нашего дома остались одни руины! Отец с мамой давно уже в Европе, ты же знаешь. Омар тоже уехал, важные дела.,. Ты единственный, к кому я могу обратиться за помощью и защитой! Ведь мы… Мы ведь с тобой не чужие, Давид! Ты единственный, к чьей защите и покровительству я могу прибегнуть! Больше никого нет, и… Твоя мама любезно позволила мне остаться, пожить в твоем доме… Сказала, что ты не откажешь мне в помощи! Иначе… Иначе я бы никогда…

– Все в порядке, Лилит.

Его голос звучит уверенно и успокаивающе.

Слишком мягко? Слишком ласково? Или мне это только кажется?

– Ты всегда можешь рассчитывать на мои защиту и помощь. Можешь оставаться в моем доме на правах гостьи, сколько понадобиться! Я попытаюсь выяснить, кто напал на ваш дом. Надеюсь, твои родные уже выехали?

– Там какие-то проблемы…

Невнятно шепчет Лилит, снова в отчаянии заламывая руки.

– Похоже, им так просто не удастся вырваться. Не уверена, что они вернутся скоро. Да и дом в таком состоянии… Его восстанавливать нужно.

– Не переживай, – Давид кивает.

Смотрит на Лилит с сочувствием.

– Мой дом открыт для тебя сколько понадобиться. Ну, раз мы все выяснили. Пора познакомить вас. Моя супруга, Саида. А это Лилит. Дочь и сестра давних партнеров нашей семьи.

Лилит бросает на меня ненавидящий взгляд. Но он тут же становится приторно сахарным.

– Очень рада знакомству, – цедит она, улыбаясь так широко, что губы сейчас лопнут.

– Надеюсь, скоро все выяснится и опасность минует, – киваю ей.

Говорить о приятности этого знакомства явно не приходится. А врать я не хочу.

Неужели Давид не видит, что она просто врет? Каждым словом! Каждым жестом и интонацией!

Да ей Оскара можно давать за эту мастерски разыгранную сцену!

– Прошу прощения, Лилит. Меня ждут срочные дела, – Давид коротко кивает своей бывшей невесте. – Надеюсь, у тебя есть все необходимое. Если чего-нибудь недостает, обязательно обращайся. Передавай все, что тебе нужно, управляющему. Думаю, ты с ним уже знакома. Если нет, тебе его представят в ближайшее время.

– Мама было очень добра и представила меня прислуге, – Лилит кивает, разыгрывая смущение.

А меня… Меня уже начинают раздирать внутренние демоны!

– Прекрасно. Пойдем, Саида.

Давид берет меня за руку. Увлекает за собой к центральному входу в дом.

Чувствую, как две пары глаз просто прожигают мою спину.

– Давид.

Чуть сжимаю его руку.

– Да, Саида?

– Так много машин… Наверное, в твоем доме еще окажутся гости.

– В нашем доме, Саида. В нашем.

Он приобнимает меня за талию. Крепко обхватывает, прижимая к себе.

Шепчет прямо в ухо, скользя губами по чувствительным местечкам. Спускается ими по шее, слегка прикусывая…

– Не слышу!

Слегка рычит мне прямо в бьющуюся на шее венку. Сейчас, как и всегда, реагируя на обжигающие прикосновения любимого, она бьется сильнее.

– В нашем. Мой муж!

Повторяю, все еще чувствуя волнение. Не привыкла. Облизываю пересохшие губы…

– Ты права.

Глаза Давида тут же вспыхивают. В них пламенем взметаются уже такие знакомые золотые искры.