Только, так получается, что теперь именно Борис стал самым большим её страхом. «За какую стену прятаться от него?» — задавала себе вопрос Наташа, не переставая, обдумывать сложившуюся ситуацию, собирая сумку на занятия.

Открыла дверь своей комнаты и сразу захлопнула, услышав звук пылесоса. В коридоре работала горничная.

Из-за него она чувствует себя униженной и опозоренной перед всеми обитателями особняка!

Невыносимо стыдно выходить из комнаты! Ей так отчаянно не хочется никого видеть, особенно Бориса. Но нужно сегодня быть на занятиях. Приближается зачётная неделя.

Сделала над собой усилие и ступила в коридор. Горничная работала с пылесосом в противоположной от лестницы стороне и даже не оглянулась на Наташу. Но у неё появилось стойкое ощущение, что за ней наблюдают.

Она уже была в холле и, взявшись за ручку двери, собиралась выскользнуть на улицу, когда старшая экономка, как обычно, без личностного обращения, окликнула её:

— Хозяин ждёт Вас в столовой.

«Как всегда, ни имени не назвала, ни приветствия», — про себя отметила Наташа и нерешительно замерла в метре от спасительной двери.

Внутри всё переворачивалось, так ей не хотелось идти в столовую, до боли.

«Может, открыть входную дверь и побежать?» — вопреки этой мысли, она со страшным нежеланием повернула обратно, понимая, как глупо будет выглядеть её попытка побега.

Борис сидел во главе стола, как обычно, когда они кушали вместе. При появлении Наташи, он поднялся и отставил для неё стул справа от себя.

Наташа сбилась с шага, когда заметила на сиденье маленькую квадратную подушечку.

Эта подушка, словно бы, нанесла ей новый, сокрушительный удар, такой, что перехватило горло.

«Значит, вчера лупил, а сегодня позаботился, чтобы не так больно было сидеть!», — горько подумалось девушке.

Это показалось ей моральным издевательством. Возникшая в этот момент, ненависть заклубилась в горле чёрной удушливой волной, она надавила изнутри на барабанные перепонки до шума в ушах.

Наташа не расслышала слова утреннего приветствия Бориса, и, конечно, сама даже не подумала отвечать ему. Молча села на предложенное место, и застыла, низко опустив голову.

Она не видела, как внимательно Борис рассматривал её, оценивая общее состояние по внешнему виду и походке. Он вздохнул с облегчением, когда отметил, что Наташа двигалась без таких признаков, которые свидетельствовали бы о том, что она испытывает хоть малейшую боль.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец, пробился в её голову первый звук.

Она нервно дёрнула плечами вместо ответа.

Борис сегодня ожидал от Наташи раскаяния и робких виноватых взглядов, и был готов полностью простить ей вчерашнее, проявить мягкость и нежность по отношению к провинившейся девочке, и, наконец, пожалеть и приласкать её после перенесённой порки.

Однако, поведение самки, свидетельствовало о том, что она не осознала свою вину и не приняла наказание, что вызвало его раздражение.

— Возможно, тебе лучше сегодня остаться дома, — задумчиво произнёс он, решая, как поступить с ней теперь.

Наташа ошибочно приняла его задумчивый тон за сочувствующий, и от этой ненужной ей, оскорбительной жалости, она, вдруг, заговорила.

Её душа в этот момент, словно, под завязку переполнилась негативом, гневом, обидой. Слова полились из неё рваным потоком, будто, выплескиваясь через край.

— Нет. Я пойду на занятия. И больше не вернусь сюда. Можешь прислать мои вещи к квартирной хозяйке, от которой зимой забирал меня? Если, вдруг, моя бывшая комната у неё сейчас занята, уверена, что она всё равно ненадолго приютит меня в своей. Мы с тобой расстаёмся.

Вошли две служанки с подносами и, быстро поставив блюда на стол, покинули столовую. Борис, не спеша, что-то положил ей на тарелку. Однако, Наташа и не думала начинать есть. Ей хотелось поскорее уйти. Убраться навсегда из этого дома и больше никогда не видеть Бориса и постараться, если не забыть — это невозможно — то, хотя бы оставить их короткие отношения позади.

— Вижу, ты, вместо того, чтобы искренне раскаяться в своём вчерашнем поведении, сделала неправильные выводы после наказания. Возможно, я был слишком мягок с тобой, — недобро протянул Борис.

Наташа от такого заявления на несколько секунд потеряла дар речи. Липкий страх прогнал всякое желание продолжать говорить. Испуганный взгляд сам метнулся к пряжке ремня на поясе Бориса.

— Я сразу не мог определиться, позволять ли тебе и дальше учиться в университете. Ты в любом случае работать не будешь, Наташа. Кажется, сегодня ты помогла мне принять решение. Не хочешь есть, ступай в свою комнату. Ты никуда не пойдёшь. Территория моего участка достаточно большая, найдёшь, где прогуляться, если надоест сидеть в доме. За ворота, девочка моя, ты не выйдешь без разрешения. И хорошо подумай о своём дальнейшем поведении, — закончил он холодно и относительно спокойно, хотя внутренне кипел от раздражения.