Случайная невеста для олигарха. Любовь рядом
- Максут женится на другой, -холодно бросает отец.
Оборачиваюсь, недоверчиво приоткрывая рот.
- Не верю… – срывается с дрожащих губ. - Мы были помолвлены много лет. Это все… неправда!
- Все изменилось. – Каждое слово отца, словно гвоздь, вбитый в крышку моего гроба. – Выйдешь за его старшего брата Давида. Завтра ваша помолвка.
Пролог
– Нет! Я не выйду за него, - откидываю темные пряди волос с лица, упрямо сверкая глазами.
Только не каждый поймет, что за этой яростью скрываются горькие слезы, полные бессилия и отчаянья.
Все привыкли, что Мира Юсупова - избалованная девчонка, не знающая, что такое глубокие чувства. Кажется, что душу разъедает кислота, до того больно.
– Мне плевать на твои выкрутасы, – жестко чеканит сквозь зубы отец.
– Пусть с тобой разбирается Давид.
– Я его терпеть не могу!
– почти отчаянно кричу.
– Не хочу выходить замуж ни за кого, кроме Максута! Тем более за этого…
Губы дрожат, и я принимаюсь отчаянно моргать. Никто не увидит моих слез!
Почему они так?! За что?! Знают же, что люблю другого…
– Глупости, дочь. – Обрывает поспешно отец. Высокие скулы, покрытые щетиной с сединой, багровеют. – Люблю - не люблю, где ты только набралась этой ереси? Это все воспитание твоей матери…
Говорит, словно оправдываясь перед кем-то. Замечаю, что отец смотрит куда-то мне за спину. По позвоночнику проходит холодок. Нервно ежусь.
Облизываю пересохшие губы, прежде чем обернуться.
Попадаю в плен черных, как ночь, глаз Давида Мансуровича. Он - старший брат Максута. Ненавижу!
Давид смотрит прямо и уверенно. Красиво очерченные губы крепко поджаты и образуют сплошную линию. Держится он с завидным спокойствием.
Мне бы так! Высокий, широкоплечий, словно несокрушимая гора.
Густые соболиные брови сведены на переносице. Мои слова мужчине явно пришлись не по душе. А на что он рассчитывал?!
– Максут женится на другой.
Вздрагиваю, еще в полной мере не осознавая сказанное отцом.
Между лопаток так горит, словно в спину вонзили нож. Оборачиваюсь, недоверчиво приоткрывая рот.
– Не верю… – срывается с дрожащих губ. В голове нарастает беспощадно гул.
–
Мы были помолвлены много лет. Это все… не правда!
– Все изменилось. – Каждое слово отца словно гвоздь, вбитый в крышку моего гроба. Так больно, что перехватывает дыхание. – Ты выйдешь за Давида. Завтра ваша помолвка. Без фокусов, Мира. Будет много уважаемых людей, – добавляет отец бескомпромиссно.
Он опускает взгляд на стол и, словно потеряв интерес к происходящему, принимается хладнокровно перебирать бумаги.
Из моих глаз брызжут слезы.
Бред! Не верю! Они что, все сговорились?!
Срываюсь с места. Хочется зажать уши руками. Прокричать: "Я не согласна!" Вместо этого несусь к выходу. Задеваю намеренно плечом Давида, что стоит на моем пути.
Прежде чем закрыть дверь, шиплю, как разъярённая кошка, в красивое, но такое ненавистное мужественное лицо Давида. Так, чтобы не слышал отец:
— Ненавижу!
****
— Земля вызывает, Миру!
Подруга громко щёлкает пальцами перед самым моим носом, чтобы привлечь внимание, но я не слышу и не вижу никого вокруг. Весь мой мир сосредоточен лишь на одном… Все! Конец света! Свадьбы не будет.
— Не понимаю, что он в ней нашёл?
– потеряно тяну, ковыряясь вилкой в салате с морепродуктами. — Ну, красивая блондинка...
– честно оцениваю достоинства соперницы.
— Там все серьезно, Мир, - откликается Наумова, наматывая на палец длинную темную прядь моих волос. Карие глаза подруги выражают сочувствие.
— Ты меня убьешь, - Катька прикусывает губу, - но Макарова нормальная девчонка.
Поджимаю губы, чувствуя горечь и обиду. Однако злости на Наумову нет. Она всегда говорит обо всем прямо и это мне нравилось в ней в первую очередь.
— Может и для меня кто найдётся? – спрашивает Катька, задумчиво разглядывая присутствующих мужчин себе на роль кандидаты в мужья.
Поднимаю недоверчиво бровь.
Серьёзно? Скольжу взглядом по гостям, ощущая сильную неприязнь.
Одни высокомерные пентюхи, которые кичатся своими связями и зелеными шуршащими бумажками, что набиты их карманы.
Меряется у кого выше забор и глубже бассейн на заднем дворе.
Терпеть не могу… Не помолвка, а цирк!
Не могу смотреть на все эти довольные заискивающие лица партнёров отца. Тошно. Прижимаю пальцы к вискам. На самом кончике языка отчетливо ощущается горечь.
Ну, а что ты хотела?
– Злюсь на себя, за весь день и маковой росинки не было во рту. Мысли упрямо возвращаются к Максуту.
Но как же так?
Парень, в которого я с детства влюблена и должна была выйти за него замуж по договоренности родителей предпочёл мне другую. Безжалостно разорвал все мечты, а главное – располосовал сердце в рваные кровавые лоскуты.