А это не прошло даже двенадцати часов — сама ломка даже ещё и не начиналась толком.

К приходу Феи меня уже вовсю полоскало в туалете. Весь чай, который я насильно в себя влил, теперь под напором, как из брандспойта, выходил обратно. Это отбило даже мысли о том, что я хочу закинуться. Теперь всё, о чём мог молиться, так это чтоб меня поскорее перестало выворачивать наизнанку.

— Джек? — её немного удивлённый голос я услышал даже из туалета. — А Томас…

— Его полощет.

— Я здесь! — громко отозвался я, и меня тут же вырвало. Выходила уже одна желчь, желудок от постоянных рвотных позывов болел, будто его рвали. Господи, пусть это закончится уже…

— Понятно… — мне оборачиваться даже не надо было, чтоб понять — Фея заглянула в туалет. — Как ты?

— Я думал… я думал, что будет в разы легче, — честно признался я. — Что я спокойно перетерплю что желание, что физический… — пришлось несколько секунд помолчать, чтоб ничто не вылезло обратно. — Что психический дискомфорт. А меня уже одними неприятными ощущениями ломает.

— Но ты, я так понимаю, не двенадцать часов назад принял наркотик, верно?

— Шестнадцать… — я устало повернул к ней голову. Хотелось лечь прямо здесь, на полу в туалете, прямо на кафель. Вообще плевать теперь на всё, лишь бы не тошнило. — Это у всех так или меня одного так крутит?

— У каждого немного по-разному, но в основном у всех одно и то же. Мою дочь тоже очень сильно ломало. Она иногда так истошно кричала, будто из неё кости на живую вытаскивали.

— У тебя есть дочь? — удивился Джек.

— Была. Томас, можешь встать?

— Да… — я с трудом поднялся.

Мышцы болели так, будто я всю ночь занимался усиленно спортом и теперь они забиты молочной кислотой. Их неприятно тянуло и хотелось двигаться, чтоб сгладить эффект, но от движения меня неслабо так тошнило. А ещё мурашки теперь не проходили, будто меня всегда пробирало. Если верить тому, что я знаю, станет ещё хуже.

Когда я встал, то практически сразу начал чихать. Причём не один или два раза, раз двадцать, так сильно, что заболел нос, а мне даже не хватало кислорода, чтоб сделать нормальных чих. Просто содрогался всем телом. Не сразу понял, что меня всё это время поддерживал Джек, не давая упасть.

— Чувак, будь здоров, ты тут не простудился? — похлопал он аккуратно меня по спине.

— Это естественная реакция, — Фея провела пальцами по моей коже, после чего достала телефон и посветила фонариком в глаза.

— Зачем?

— Реакция на свет, — пробормотал я вместо неё Джеку. — Ну как, есть?

— Уже нет. Идём, ляжешь.

— Не хочу. Сейчас, меня тошнить перестанет, и немного похожу. Мышцы аж сводит.

— Это нормально.

— Да похуй, что нормально! — рявкнул я, схватив её за руку. Секунду смотрел на неё и отпустил. — Прости, меня аж пробирает от всего.

— И это тоже нормально. Очень скоро ты можешь ещё и на людей начать бросаться с кулаками.

— Дочь так делала? — догадался я.

— Да, — кивнула она. — Идём.

Меня усадили на кровать, после чего дали какую-то таблетку и достали шприц с ампулой.

— Таблетку под язык. Она частично облегчит тягу принять новую дозу.

— Заменитель какой-то? — покрутил я белую таблетку в пальцах.

— Да, можно и так сказать, — пробормотала она, набирая из ампулы жидкость. — Подменит собой наркотическое вещество и поможет не сильно мучиться. Это, грубо говоря, переходное вещество между наркотиком и препаратами, которые являются их противоположностью.

Вообще, если честно, мне кажется, что Фея соврала мне про двенадцать часов. Раз уж она смогла достать препараты, то смогла бы достать и те, что провели бы детоксикацию сразу, и мне не пришлось бы тут ломаться двенадцать часов. Зачем она это сделала? Может хотела посмотреть, действительно ли я хочу бросить наркотики или чтоб я на себе почувствовал, что такое ломка? А может у неё просто таких лекарств нет. Кто знает, что у неё творится в голове и как есть на самом деле.

— А ампула? Что в ней?

— Чтоб больно не было. Сейчас то, что ты чувствуешь — не самое страшное. Будет в разы хуже. Твой организм будет требовать наркотик, и это должно будет купировать боль.

— Обезболивающее, иначе говоря.

— Грубо говоря, да.

— Ты каждый раз говоришь: грубо говоря, — заметил я. — А если точнее?

— Потому что расписывать фармакокинетику всех препаратов, что у меня есть, я не хочу, да и ты не поймёшь.

— Кинетику чего? — не понял Джек, который наблюдал за приготовлениями.