Но в городе его рассказ о пропаже коровы, о гнилостном запахе и следах слизи в сарае люди подняли на смех. Это взбесило его. Смеялись, конечно, те, кто погрубее. Другие терпеливо выслушивали его, а потом, когда тот отходил от них, подмигивали и многозначительно крутили пальцем у виска.

И лишь один Джим Джелинсон, аптекарь, похоже, заинтересовался его историей. Аптекарь сказал, что вчера, когда поздно вечером возвращался из гаража домой, он услышал в отдалении чей-то истошный вопль. Было темно, и он не видел, откуда кричали, но ему показалось, будто с Уортонской топи. Но поскольку крики не повторялись, аптекарь перестал об этом думать.

Ближе к вечеру Старина Гауз отправился домой. В нем все кипело от возмущения и обиды. Они решили, что он спятил? Так ведь Сара все-таки исчезла. А разве ж они смогли уяснить почему? Да и про вонь тоже. Все решили, будто воняла дохлая рыбина. Что ж, может статься и так. Шторм ревел будь здоров и что угодно мог закинуть в болото. А про слизистый след в сарае они сказали, что в этом, дескать, повинны улитки. Улитки! Будто улитка может оставить столько слизи после себя.

Подходя к дому, он встретил Руперта Барнаби, своего ближайшего соседа. Руперт нес ружье, а следом бежала его охотничья собака Джиб.

Хотя в последнее время оба одиноких соседа не совсем ладили, Старина Гауз, к немалому удивлению Барнаби, остановился и поприветствовал его.

— На вечернюю охоту, сосед?

Барнаби кивнул.

— Думаю, Джиб мог бы поднять енота. Луна нынче, пожалуй, припозднится.

— А у меня корова пропала, — пожаловался Старина Гауз. — Если ты ее вдруг увидишь… — он запнулся. — Вообще-то я сомневаюсь в этом…

Барнаби в замешательстве уставился на Гауза:

— О чем это ты?

Старина Гауз повторил свой печальный и странный рассказ с начала до конца.

— Сегодня вечером я бы не рискнул охотиться на болоте… и за сто тысяч долларов! — добавил он, покачав головой.

Руперт Барнаби, откинув голову, расхохотался.

Это был крупный мускулистый мужчина, всегда спокойный, за словом в карман не лез, а кроме того, никогда не верил всяким небылицам.

— Гауз, — смеялся он, — не морочь мне голову своими баснями о чертовщине! Твоя корова просто отвязалась и пошла гулять, куда глаза глядят. Да что там говорить, я тут и рыси-то не встречал, почитай, больше года.

Старина Гауз угрюмо поджал губы.

— Может, оно и так, — произнес он, отвернувшись, — да только помяни мое слово, сегодня ты повстречаешь на болоте кое-кого похуже дикой кошки.

Покачав головой, Барнаби последовал за собакой, которая уже повизгивала от нетерпения. Старина Гауз совсем спятил. В один прекрасный день он окончательно свихнется и его запрут в психушке.

Джиб бежал впереди, обнюхивая канавы и справа, и слева. Стало темнеть, когда Барнаби свернул с дороги на извилистую тропку, которая вела прямиком на Уортонскую топь.

Барнаби любил охотиться. Чем просиживать дома кресло, он предпочитал бродить по зарослям. И даже если его охотничьи набеги заканчивались ничем, он особенно не расстраивался. В общем-то, дела его шли не так уж плохо. И то сказать, добрую половину его мясных припасов составляли кролики, еноты, а иногда даже олени, которых он порой подстреливал на болоте.

Уортонскую топь, куда уже порядком углубился Барнаби, залил мертвенный свет луны. Джиб дважды пытался преследовать кроликов, но каждый раз быстро возвращался, поджав хвост.

Поведение собаки озадачило Барнаби. Джибу явно не хотелось бежать впереди, и он все время норовил прижаться к ногам хозяина. Барнаби один раз даже споткнулся об него и едва не упал.

В конце концов охотник остановился. Хмурясь, он посмотрел вперед. Болото казалось таким же, как обычно. Правда, в воздухе густо висел гнилостный запах, однако Барнаби объяснял его недавним штормом. Вероятно, в стоячих водах болота скопилось множество гниющих морских водорослей и дохлой рыбы, заброшенных сюда кипучими волнами.

— Да что на тебя нашло? — прикрикнул Барнаби на собаку. — Уймись сейчас же! Будешь путаться под ногами — получишь пинка!

Собака с явной неохотой отбежала чуть вперед. Она принялась равнодушно обнюхивать пучки болотной травы. Казалось, она совсем потеряла интерес к охоте.

Барнаби терял терпение. В топкой грязи у небольшого омута они наткнулись на свежий след енота, но даже и это не пробудило в Джибе прежнего интереса.

Собака немного пробежала по следу. Барнаби начал было надеяться, что к той вернется былой охотничий азарт, как только она завидит добычу.