– Это не мои.

– Ага. Друзья дали почитать? А ты не возвращаешь, потому что жалко?

– Ой все.

– Вообще-то это моя фраза, – она снова «испепелила» меня взглядом, да так, что был бы я пеплом, превратился бы в него повторно.

– Ладно, забей. Что ты там нашла?

– Вот.

Она продемонстрировала два продолговатых, плотных длинных прямоугольника, на которых было что-то написано.

– И что это? – вяло спросил я.

– Мой подарок на нашу годовщину.

– 11 лет – это не годовщина.

– Ты дурак? Нам в этом году исполняется десять лет совместной жизни. И самое радостное, что это будет за два дня до развода.

– Что ты нам подарила?

– Я заказала отдых в домике в лесу. Мы должны прибыть туда через два дня.

– Ну сдай билеты.

– Кому? Ты меня слышишь? Два дня, и они не действительны, дурак.

– Хватит обзываться, дурная баба.

– Ах вот как ты меня благодаришь за то, что я потратила на наш отдых кругленькую сумму?

– Сколько? – спросил я, перестав щелкать пультом, так как по телевизору ничего путного не нашлось.

– Какая разница, я же дурная баба, – фыркнула Ира, резко отвернувшись и надув губки, что меня сильно бесило.

– Ну ладно, не дурная.

– А какая?

– Ну пусть будет хорошая.

– «Пусть будет»? «Пусть будет»? Иванов, ты совсем офонарел.

– Что я такого сказал?

– А то, что я для тебя уже не такая хорошая как прежде.

– Я же сказал, ты хорошая.

– По интонации понятно, что вообще толстая.

– Господи, как это связано?

– Ты меня никогда не ценил. А я ведь тебе массаж ступней делала.

– Один раз, и то, когда была не трезвая. Да и массаж больших пальцев я бы не назвал массажем ступней.

– Нечего было меня спаивать.

– Это ты заказала две бутылки красного, сама же их выдула, дура.

– Ах так? Вот как ты заговорил? Зажал мне две бутылки, в то время как я покупала нам отдых вне города? Вот твоя благодарность за десять лет? Права была мама, что велела выйти за комбайнера.

– Он же пил постоянно.

– Зато…зато…зато…ой все.

Она кинула билеты и убежала в ванну, хлюпая носом.

«Как девчонка!» – подумал я и поднял билеты с пола. Вот такие у нас разговоры на протяжении девяти лет. Да, один год был просто прекрасным. Мы точно знали, что любим друг друга. А потом я понял, что женился на мантикоре и цербере в одном лице.

Я посмотрел на билеты: она отдала аж сто тысяч рублей. Зная ее работу, где клиентов было мало, да и начальница зажимала зарплату, говоря Ире, будто та плохо красит ногти, эти деньги были просто неподъемной суммой.

Мне стало жалко потраченных денег, если мы не поедем в эту хижину. Поймите меня правильно: жить рядом с человеком, у которого мысли могут меняться раз пять за десять минут, – тут просто не до жалости. Самому бы выжить.

– Неужели ты нашла такие деньги? – крикнул я, зная, что она сейчас наиграно плачет.

Вместо ответа Ира вышла из ванны, прошла на свое кресло и гордо села, словно фотомодель, позирующая для фотографа. Жаль у меня нет фотоаппарата… и фотографа, что забрал бы ее к себе.

Она молчала, глядя поверх телевизора, словно протестуя: мол, смотри свой телевизор, а я просто буду сверлить тебя взглядом.

– Ладно. Я думаю, стоит поехать, – наконец сдался я.

Она посмотрела на меня, снова испепелив взглядом, затем улыбнулась и дерзко сказала:

– Я знала, что ты согласишься.

ГЛАВА 2

Утро следующего дня было солнечным и приятным. Если бы я не согласился поехать с женой на уик-энд в хижину, то проспал бы до восьми часов и потом с удовольствием отправился бы в свою строительную компанию. Наверное, это единственное, что придает жизни смысл. Получать деньги и видеть, как люди идут на контакт, подписывая контракты по застройке – лучшее в моей работе. Поэтому лишь благодаря мне мы с Ирой живем в пятикомнатной квартире, имеем две машины (одна из которых ее, – на ней жена не ездит, поскольку не собрала полный однотонный прикид под «Тойоту» цвета индиго), можем отдохнуть в любом отеле мира и при этом не переживать, что деньги закончатся.