— Этот человек – серийный убийца. У него есть сообщник. Есть шанс, что он сейчас активно удерживает и пытает женщин.

— Что мне искать? — со вздохом сказала Каллиопа.

— Кон здесь, в городе. Мне нужно знать, что он здесь делает, как долго намерен оставаться, и с кем он общался, находясь здесь. У него при себе значок, так что он либо на особом задании, либо переехал. Если Кон переехал, то велика вероятность, что он уже охотится на женщин в нашем районе.

— Каков его почерк?

— В Нью-Мексико он охотился в резервациях. На девушек и женщин из числа коренного населения. Рядом с нами нет резервации, но ясно, что он ищет уязвимые слои населения. Так что я бы начал с девушек из группы высокого риска. Но их будет нелегко отследить, когда секс-работники и наркоманы исчезают ежедневно.

Голос Каллиопы прозвучал угрюмо.

— Да, я этим занимаюсь. Насколько глубоко капнуть?

Август крепко сжал руль.

— Когда закончишь, я хочу, чтобы ты знала о нем больше, чем его проктолог.

— Поняла. Я свяжусь с тобой, когда у меня что-нибудь будет.

Каллиопа отключилась. Август чувствовал себя немного лучше, зная, что Каллиопа следит за Коном, а Адам и Ной присмотрят за Лукасом.

Он сомневался, что Лукас чувствует то же самое.

~

Августу нравилось позиционировать себя как профеминиста. Ему абсолютно пофиг, кого пытать – мужчину или женщину, если они того заслуживали. А Дороти Брайер заслужила. По его мнению, она была худшей из чудовищ. Та, которой доверили заботиться о детях, как о чужих, так и о своих собственных.

Она выглядела достаточно невинно. Если бы кто-нибудь увидел ее привязанной к металлическому раскладному стулу, то наверняка подумал бы, что Август – плохой парень. Так оно и было. Но она намного хуже. Она потела в своих брендовых леггинсах Lululemon и подходящей кофточке, ее конский хвост раскачивался, когда Дороти выкрикивала приглушенные проклятия в адрес Августа из-за заклеенного скотчем рта.

Обычно они паниковали, когда появлялись инструменты. Тогда понимали, что очаровать, подкупить или закричать не удастся. Они знали, что их вычислили. Дороти же... Она не испугалась, она пришла в ярость. Она что-то спрашивала у Августа.

Просто ради интереса, он сорвал скотч с ее рта.

— Простите, что вы сказали?

Она выдохнула через нос.

— Я сказала: ты хоть знаешь, кто я? Кто мой муж? Ты похитил не ту сучку, придурок.

Август знал, кто ее муж. Реджи Брайер. Магнат недвижимости. Август знал о Дороти все, потому что она публиковала все свои мысли и чувства в Интернете, используя социальные сети, чтобы вызвать сочувствие к своим больным или мертвым детям. Она сетовала на свою плохую генетику или ужасную судьбу. Спрашивала Бога, почему он продолжает забирать у нее детей.

— Ваш муж имеет хоть какое-то представление о том, кто вы? — спросил Август, проводя пальцами по хирургическим инструментам, разложенным на стерильном металлическом столе.

Вот он – малейший намек на страх, мгновенная паника, которую невозможно скрыть, какими бы лишенными чувств они ни были.

— Что, прости?

Август взял скальпель и поднес его к свету.

— Ваш муж знает, что вы сделали с его детьми? Что вы продолжаете делать с его детьми?

— Ты больной. Как ты смеешь говорить о моих детях. Ты даже представить себе не можешь, через какой ад я прошла. Моя жизнь – это кошмар.

С этими словами Дороти начала рыдать, настоящие слезы текли по ее лицу. Август схватил другой металлический складной стул и громко заскрежетал им по бетону, прежде чем сесть перед ней, облокотившись на спинку, лицом к Дороти.

— Дороти, давай обойдемся без театральных представлений. У меня иммунитет к слезам, рыданиям или мольбам. У меня от этого только голова болит.

Она деликатно фыркнула.

— Ты гребаный монстр.

— Я монстр, ты монстр, — усмехнулся Август, медленно проводя скальпелем по ее предплечью. Дороти даже не вскрикнула, а только зашипела, когда кровь расцвела на ее белоснежной кофточке. Теперь Дороти смотрела на Августа, ее слезы исчезли так же быстро, как и появились.

— Она была дорогой, придурок.

Август думал, что это будет весело, но Дороти оказалась просто утомительной.

— Похороны тоже стоят дорого, но ты, похоже, любишь их планировать. Забавно, ведь черный тебе не идёт.

Она изо всех сил старалась снять скотч с запястий, двигая ими то в одну, то в другую сторону. Август позволил ей вымотаться. Дороти откинулась на спинку стула и злобно посмотрела на него.

— Кто ты, блядь, такой?

— Зачем ты это сделала? — спросил Август, игнорируя ее вопрос.