Близкие этому представления существовали и у корейцев. Об этом можно судить хотя бы по средневековым каменным надгробиям, возводившимся на могилах прославленных полководцев и аристократов. Такие надгробия представляли собой внушительную каменную стелу, Украшенную изображениями солнца, луны и извивающихся драконов, основание же стелы сделано в виде могучей черепахи с мощными лапами и крепким панцырем, воинственно поднявшей голову с грозно разинутой пастью [46] . Космическая символика подобных сооружений вполне ясна: черепаха — опора вселенной, сама стела — мировое дерево или гора, ее вершина — небо, украшенное светилами. Перед нами — высеченная в камне, уменьшенная модель космоса.

Изначальный змей древнеиндийских мифов

Большую роль космическая черепаха играла и в мифах Древней Индии. В известном мифе о пахтанье молочного океана царь черепах служил богам опорой для горы Мандары — космической мутовки. В средневековом индийском искусстве вселенная изображалась следующим образом; гигантский мировой змей, обвивший мироздание кольцом, несет на себе колоссальную черепаху, на спине которой стоят четыре слона, подпирающие землю; в центре земного океана помещается обитаемый людьми континент — Джамбудвипа, там, в свою очередь, тоже находятся космические слоны, а на их спинах возвышается мировая гора Меру. Особый интерес в этой картине мира представляет то, что здесь наряду с черепахой важное место отводится змее. В сочинении "Вишну-пурана" сказано: "Под самой низшей, седьмой, землей есть змея, называемая Шеша, которую почитают духовные существа. Ее также называют Ананта. У нее тысяча голов, и она держит на себе земли, не испытывая никакого беспокойства от их тяжести" [47] .

Под влиянием индуизма это представление широко распространилось в Юго-Восточной Азии. Например, батаки Суматры верят в то, что землю держит на голове космическая рогатая змея Нага Падоха, движения которой будто бы и вызывают землетрясения. По представлениям многих народов мира, прибежищем змей служит преисподняя. Более того, иногда сама преисподняя рисуется в облике фантастического змея. В этой связи можно указать на средневековые христианские воззрения, по которым ад есть не что иное, как колоссальный ужасный змей с разверзтой пастью, пожирающий души грешников. Эти представления нашли отражение в многочисленных иконах и лубках на религиозные темы.

Значение животных в религиозно-мифологической картине мира не ограничивается одной лишь вспомогательной ролью опоры мироздания. Нередко сама вселенная мыслилась как космически огромный зверь. Известный советский исследователь античной мифологии А. Ф. Лосев пришел к следующему выводу: "Если данная стихия находится в распоряжении того или иного 5ожества, то для мифолога это — ясное свидетельство о том, что некогда и само божество было данной стихией" [48] . Такое заключение применимо отнюдь не к одним лишь античным мифам, на него можно опираться и при анализе воззрений куда более архаичных. Дело в том, что развитие мифологических образов происходит путем их расщепления.

Что это значит? Например, в наиболее древних и примитивных пластах фольклора герой, для того чтобы попасть в иной мир, оборачивается конем, птицей или другим животным. Но по мере своего развития образ делится пополам: конь или птица как бы отслаиваются от человека, в более разработанных вариантах вместо человека-животного действуют уже два персонажа — человек и животное, звериная личина как будто "сползает" с героя, преобразуясь в фигуру зверя-помощника [49] .

То же самое можно сказать и об интересующих нас мифах о вселенной. Если, по преданию, опорой земли служит тот или иной зверь, то, значит, в еще более глубокой древности сама земля представлялась в облике этого зверя. Это подтверждается приведенными выше данными о мифологических характеристиках "земнородных" существ, отождествляющих их с землей.

Отсюда следует весьма важный вывод. Мифы, в которых земля изображается в облике животного, относятся к числу наиболее древних, грубых и безыскусных. Этим объясняется, почему подобных мифов дошло до нас сравнительного немного, а те, что уцелели, подверглись переработке. В качестве иллюстрации можно привести во всех отношениях характерную легенду кхмеров (Кампучия). Некогда могущественный король полюбил простую Девушку, которая помимо красоты отличалась от всех прочих еще и тем, что у нее был чудесный помощник — огромный крокодил. Со временем охладев к своей возлюбленной, король решил жениться на заморской принцессе. Когда он плыл на корабле за невестой, крокодил, горя жаждой мести за оскорбленную честь своей покровительницы, набросился на королевский корабль, но силою магических чар был побежден, причем его тело обратилось в огромную гору, с тех пор именуемую Крокодильей, а в тех местах, куда он ткнулся мордой и где ударил своим мощным хвостом, возникли два озера — Крокодильего Носа и Крокодильего Хвоста.

Совершенно очевидно, что перед нами типичная сказка, но за ней кроется более древнее мифологическое содержание. За расхожим сюжетом о неразделенной любви и волшебных чарах угадывается повествование о миротворении. Разница в том, что в мифе герой побеждает космического дракона, а в сказе — обычного (хотя и громадных размеров) крокодила; в мифе из тела поверженного чудовища творится вселенная, а в сказке — лишь одна гора и два озера. Повествование о сотворении вселенной переводится из плана космического на более низкий, приземленный уровень. Но интересующая нас деталь все же сохраняется: земля есть тело чудовища. Однако этот образ слишком древен, слишком противоречит новому миросозерцанию, и вот он вытесняется — переходит из области мифа, которому верят, в сказку, служащую главным образом для развлечения.

Легенды и предания такого типа известны и другим народам. Их типологическим прототипом может считаться созданный около середины II тысячелетия до нашей эры и дошедший до нас на клинописных табличках вавилонский космогонический миф, описывающий, как бог Мардук, победив в яростной битве чудовище Тиамат, создал космос из его тела: