Молитвы пастора Брауна не помогли, и Рейвен продолжал рассыпать змей и жаб повсюду. К Льюису потянулись Вороны с просьбами вылечить ранки от колючек, на которые все постоянно наступали. Оказалось, Рейвен не был особо молчалив, и колдовская живность заполнила все убежище. Пришлось дать ему мешок, чтобы он «сплевывал» ожившие слова туда.

Льюис послал Джеку сообщение о том, что занят и не будет посещать архив некоторое время. Он надеялся, что не пропустит ничего важного. Наконец он наткнулся на что-то близкое к необходимому:

«Рональд уговорил меня зачаровать его, как Гретхен, но что-то пошло не так: он плюется жабами и колючками. Сабина отругала его и вставила в рот кляп: бедняга никак не мог перестать стенать о своей горькой доле. Мы с Урсулой долго искали причину и пришли к выводу, что Гретхен была особенной. На ком-то ином эти чары могли сработать непредсказуемо и сработали. Мне стыдно перед Рональдом, но Урсула считает, что он сам виноват: не был бы таким жадным и хитрым, не пострадал бы. Поговорил бы вначале с ней, а не дожидался, когда я останусь один. Они запретили Рональду подходить ко мне. Способа снять чары просто нет. Бедняга обречен молчать до скончания своих дней».

Льюис содрогнулся. Нет, нет и еще раз нет! Да он Рейвену в глаза не посмеет смотреть, если такое случится! Должен быть способ! Может, они изобрели его позже? Урсула же была колдуньей и изучала магию! Не могла она оставить все так!

Его взгляд зацепился за очередной абзац текста.

«Сабина убила Рыцаря и попала в плен. Принц Корвин хочет обменять ее на меня. Урсула и Гретхен категорически мне это запретили, пообещав спасти ее. Сегодня в глазах темнеет и ноги не держат. Я слишком стар, не дойду сам. Но если пришла пора умирать, то лучше с пользой, чем без пользы. Девочку мою надо спасти, она молодая, ей еще жить да жить. Рональд согласился мне помочь, но Гретхен застала нас, когда мы выходили из замка. Налетела на него и все лицо когтями исполосовала, как взбешенная кошка. Пока они ругались, под ноги обоим сыпались алмазы, рубины и розы, вперемешку с жабами и змеями. Я и не знал, что моя нежная Гретхен употребляет такие слова. Ай-яй, надо будет объяснить ей, что хорошим девушкам так говорить не положено».

«Сабину освободили. На ней живого места нет, но она выстояла. Господи, спасибо тебе! Нет, не тебе: это был план Урсулы. Гретхен полетела в город и среди бела дня стала петь на городской площади. Люди слушали ее и подбирали золото. Целая толпа собралась, и, конечно, сообщили Принцу Корвину. Он минут десять пытался понять, зачем она это делает. Но потом сообразил, конечно, и ринулся обратно. Гретхен взлетела, продолжая петь, и толпа сомкнулась перед ним, не давая ему прорваться. Блеск золота свел их с ума. В это время Торвальд и Урсула тайком освободили Сабину, пока бойцы отвлекали Рыцарей. Я все никак не мог понять, почему начальник стражи так добр к Воронам, зачем идет против Прекрасного Принца, но Урсула объяснила, что раньше он был ее мужем. Да и в целом, достойный человек».

«Сабина поправилась: Гретхен и Урсула выхаживали ее с той же заботой, что и меня. Славно, что мои девочки так крепко дружат. Они словно родные сестры: понимают друг друга и действуют всегда вместе. Внученьки мои. А Рональд перестал сыпать жабами! Он сам толком не понял почему: бродил по городу с мешком и подарил его какой-то старухе. Та обрадовалась и долго благодарила. Сабина считает, бедняжка просто не поняла, что в мешке, а этот паршивец ей не сказал. Но вряд ли чары исчезли бы после дурного поступка. Жабы и змеи должны были порадовать старушку. Может, она ведьма, и они нужны ей для зелий?».

Льюис ухватился за это, как утопающий за соломинку. Других вариантов у него все равно не было. Он вызвал к себе хмурого Рейвена и попросил подарить ему жабу.

– Бери хоть всех, повелитель, – предложил тот, протягивая шевелящийся мешок.

Льюису поплохело, и он поспешил отодвинуться.

– Ты только не урони его на меня. Рейвен, я счастлив и очень рад твоему подарку.

– Чего тогда не берешь? – спросил тот, роняя внутрь четыре колючки.

Из мешка донеслось гневное шипение, и кто-то принялся бросаться на ткань изнутри.

Льюис застонал.

– Прости меня, пожалуйста! Это было чудовищной глупостью с моей стороны: пытаться добыть денег магией! Сольвейн прав, я не думал о последствиях. Я просто пытаюсь тебя расколдовать.

– Как?

– Чары исчезнут, если ты кому-то подаришь твои «слова», и этот человек будет рад подарку.

Рейвен сощурился.

– И все? Сразу бы сказал. Я полетел избавляться от чар.

Льюис проводил его удивленным взглядом. Куда Рейвен направился? Кому нужны жабы, змеи и колючки, пусть и бесплатные?

Он вздохнул.

Ничего у Рейвена не выйдет. Он блестяще умел запугивать людей, так что, наверное, попытается всучить мешок какому-нибудь горожанину, угрожая смертью. Но поможет ли это снять чары? Разве что человек искренне будет счастлив, что его не убили.

Нужно было поискать решение в книгах заклинаний. Где-то же Урсула нашла изначальные чары?

Но к огромному изумлению Льюиса, Рейвен вернулся через несколько часов в прекрасном настроении. Его «слова» больше не расползались по всем углам и не впивались людям в ноги. И даже не кусались. Наложенное на него заклятие исчезло.